Песня о любви - Эль Кеннеди

— Я не люблю правила.

— Шок. Мистер Измученный Музыкант не хочет соблюдать никаких правил. — Я скрещиваю руки поверх своего укороченного белого худи. — Думаю, единственный способ справиться с этим — если ты не будешь путаться у меня под ногами, а я не буду путаться у тебя.

— У тебя ещё есть время уехать, — тянет он, и, чёрт возьми, это задевает.

Он не хочет, чтобы я здесь была, я понимаю. Но это не должно ранить так сильно.

— Боишься, что я испорчу твой имидж? — подкалываю я. — Встану на пути твоего парада интрижек?

— Парада интрижек? — повторяет он, закатывая глаза.

— Да. Ни для кого не секрет, что ты перетрахал половину озера.

Я жалею о сказанном в ту же секунду, как слова срываются с языка. Но это правда, насколько мне известно. Джиджи не обсуждает сексуальную жизнь своего брата — думаю, она предпочла бы оставаться в неведении, — но у большинства других «хоккейных детей», как мы себя называем, нет проблем с распространением сплетен.

По словам Алекса, пенис Уайатта — популярная достопримечательность на озере Тахо. Даже навязчивая идея, если слухи о Рози правдивы. Судя по всему, Уайатт закрутил роман с местной девушкой по имени Рози, которая была так убита горем, когда он с ней расстался, что ее семья продала дом и переехала в Рино. Но я не уверена, что верю в эту историю. Ни одни родители не стали бы принимать решение о продаже недвижимости, основываясь на личной жизни дочери.

— Я бы не сказал, что половину. — Его зелёные глаза приобретают самодовольный блеск. — Но не могу обещать, что не приведу кого — нибудь домой.

Это тоже задевает.

Чёрт.

Это не должно быть больно.

— Какой скандал, — саркастически говорю я.

— И ещё не могу обещать, что мы останемся в моей комнате...

— В моей комнате, ты хотел сказать. Голубая комната — моя. — Я приподнимаю бровь, когда до меня доходит смысл его слов. — Так, значит, мне стоит ожидать, что ночью я спущусь к пирсу и увижу, как какая — то случайная местная тебе отсасывает?

— Может быть. Я очень люблю хороший минет на пирсе.

Я не могу остановить непрошенный образ, возникающий в голове. Уайатт расстёгивает штаны и достаёт свой член. Направляет его в тёплый, готовый рот.

Мой тёплый, готовый рот.

— Если будешь хорошо себя вести, я даже могу позволить тебе посмотреть, — беззаботно говорит он.

У меня пересыхает во рту. Пытаюсь сглотнуть, но горло словно набито ватой.

Этот мужчина — сплошное противоречие. Он может в мгновение ока превратиться из загадочного молчуна в неисправимого бабника. И никогда не знаешь, какой он на самом деле. Я видела, как он пускал в ход все свое обаяние с друзьями Джиджи, с Алекс, со случайными женщинами на улице. Он заманивает их этими тяжёлыми, соблазнительными глазами, пока их одежда не падает, а потом — бац. Он отстраняется. Взгляд становится непроницаемым, на лице появляется загадочная улыбка. Та самая, которая предупреждает: не копайся слишком глубоко, тебе не понравится то, что ты найдешь.

Меня всегда тянуло к этой небрежной улыбке и всем секретам, которые она хранит. Она взывает к чему — то внутри меня.

Я наконец обретаю голос.

— Если ты пытаешься меня запугать, это не сработает. Я не уеду. Это моё лето, не твоё.

— Ты не можешь просто так «застолбить» лето. Оно принадлежит всем нам. Но если ты полна решимости остаться, тогда, полагаю, нам просто нужно постараться оставить друг друга в покое.

— Идеально. Ты можешь сидеть на пирсе и писать свои депрессивные песни...

— А ты можешь зализывать раны, — заканчивает он.

— Я не зализываю раны. Я перестраиваюсь, — говорю я, повторяя его вчерашнюю фразу. — В общем, отлично. Решили. А теперь, где ключи от катера? Их нет на обычном месте.

— О, они у меня. А что?

— Потому что я собираюсь взять катер.

— Чёрта с два.

— Я умею им управлять. — У всех нас есть права на управление катером с двенадцати лет. Это первое, что заставили нас сделать родители, когда мы начали приезжать на Тахо.

— Слушай, — твёрдо говорит он, — как бы там ни угрожал Логан, я не собираюсь относиться к обязанностям няньки серьёзно. Но твои родители реально убьют меня, если я позволю тебе управлять катером в одиночку. А если он перевернётся?

— Почему он должен перевернуться? — возмущённо выдыхаю я.

— Не знаю. А вдруг на тебя налетит волна — убийца? (прим. пер.: волна — убийца (блуждающая волна, волна — монстр, белая волна) — гигантская одиночная волна, возникающая в океане. Отличается нехарактерным для морских волн поведением).

— Волна — убийца на озере Тахо?

— Или у тебя кончится бензин...

— Тогда я тебе позвоню. На озере есть связь. Я же не собираюсь полностью изолироваться.

Сцепив зубы, Уайатт сползает с шезлонга, держа гитару за гриф.

— Твою мать, ладно. Если ты так настаиваешь на том, чтобы взять катер, я поеду с тобой.

Глава 5. Уайатт

Тебя это заводит, что ли?

Боурайдер мчится по озеру, ударяясь корпусом о воду. Блейк прибавляет газу, и рёв двигателя эхом отражается от поросших деревьями берегов, а по обеим сторонам катера взлетают белые фонтаны брызг.

В обычной ситуации я бы наслаждался этим. Мелкая морось обволакивает мое лицо, над нами голубое небо, а под нами — голубая вода. К несчастью, за рулём сумасшедшая.

— Сбавь скорость, — кричу я Блейк.

Она смотрит на меня, ее хвост развевается на ветру, голубые глаза блестят от возбуждения.

— Нет, — кричит она в ответ.

Боже мой. Может, её отец был прав, когда заставил меня присматривать за ней. Почему я не знал, что Блейк Логан — сорвиголова? Такую безответственную хрень мы могли бы творить с друзьями. И мне не нравится быть тем, кто выступает в роли взрослого в этом уравнении.

Я хватаюсь за поручень, когда нос катера подпрыгивает от каждого сильного удара о неспокойную воду.

— Чёрт возьми, Логан!

Она смеётся ещё громче, пока Тахо проносится вокруг нас диким размытым пятном. Когда я уже собираюсь подойти и силой вытащить её из кресла водителя, она сбавляет газ, и мы начинаем замедляться. Ветер стихает, и я снова слышу свои мысли. Затем она полностью убирает газ и включает нейтралку. Наконец — то, блять.

— Довольна? — спрашиваю я.

Она поворачивается и улыбается мне. Ее волосы спутались, и я с ненавистным мне восхищением наблюдаю, как она распускает их и расчесывает пальцами, пока они не рассыпаются по плечам.

— Так приятно управлять катером без