Черные галстуки и невинная ложь - Кэт Синглтон

она бросает в чемодан демонстративно, прилагая слишком много силы. Идет к гардеробной, просматривает висящие на вешалках вещи. Вешалки громко скрипят по перекладине. Периодически Марго достает что-нибудь из шкафа, оценивает и бросает на кровать.

– Ты же понимаешь, что столько тебе не нужно? – отмечаю я, беря в руки старый свитер, который, кажется, уже отжил свое. Держу его за воротник и замечаю, что несколько ниточек выбились.

Марго разворачивается и злобно смотрит на меня. Никогда в этом ей не признаюсь, но когда она злится, то выглядит скорее мило, чем страшно.

– Что же я буду носить?

Я тяну за одну из ниточек.

– Мы сходим на шопинг в Нью-Йорке. Это ты на работу не наденешь.

Она щурится:

– Я не смогу позволить себе шопинг в роскошных бутиках Нью-Йорка.

Я отбрасываю свитер на кровать и делаю глубокий вдох. Пальцами обхватываю переносицу, пытаясь сформулировать свою мысль так, чтобы ее не обидеть. Надо быть тактичнее. Я уже достаточно хорошо знаю Марго, если просто пообещаю сам купить ей одежду, она закатит скандал, хотя она в курсе, что денег у меня – куры не клюют. Но я не могу позволить ей работать в откровенно старой одежде, ткань которой уже колется.

– Я куплю тебе новую одежду, Марго. У меня открыты счета во многих магазинах, ты точно найдешь себе что-нибудь по вкусу. Просто нужно, чтобы это что-нибудь было лучше… этого. – Тычу пальцем в свитер.

– А не надо меня жалеть и спасать. Я тебе не игрушка, которую можно приодеть и хвастаться перед… перед кем тебе там нужно мною хвастаться.

Телефон уже разрывается от звонков, хотя я просидел с ней всего минут двадцать, пока она собиралась. Терпение у меня закачивается. Это заявление стало последней каплей. Не вижу смысла брать все эти вещи, потому что она их ни разу не наденет. Я куплю все новое. Бессмыслица. Встаю и иду к ней, пока не зажимаю в маленькой гардеробной. Она пытается сбежать, но спиной уже прижата к вешалкам. Я смотрю на нее сверху вниз, наслаждаюсь поверженным взглядом.

– Я тебя не жалею и спасать не собираюсь. Я не это имел в виду. Просто тебе больше нравится спорить, чем позволить мне сделать для тебя хоть что-то.

Она открывает рот, чтобы начать спорить – это, очевидно, у нее получается лучше всего, – но я кладу ладонь на ее губы.

– А теперь послушай, что будет дальше. Ты соберешь самое необходимое. То, что на Манхэттене я тебе купить не смогу. Какие-то ценные штуки. Оставь здесь все остальное подружкам или на хранение, потому что все равно будешь приезжать сюда время от времени. Мне, если честно, глубоко насрать, что ты будешь делать со своими вещами. Затем мы уедем. Нам сегодня еще надо успеть в пару мест. Друзьям скажи, что прощальный ужин или даже завтрак устроишь им завтра, потому что вылетаем мы днем. Все ясно?

Ладонью чувствую ее недовольный выдох. Горячее дыхание щекочет кожу. Не могу сдержаться и представляю, как бы ощущалось ее дыхание на более интимных частях моего тела. Член в штанах ожил от этой мысли. Убираю руку от ее лица.

– И, кстати, тобой можно хвастаться даже в мешке из-под картошки.

Марго кладет на мою грудь свои маленькие ручки и со злобным кряхтеньем отталкивает. Улыбаюсь и позволяю себя отодвинуть, хотя мне нравится нервировать ее своей близостью. Она, может, и верит, что ей удалось сохранить спокойствие, но я вижу, как цвет приливает к ее щекам. Я ладонью чувствовал, как она жадно хватала ртом воздух, видел в ее глазах любопытство и желание.

Марго удивляет меня, не спорит и просто отворачивается, начиная снова перебирать вещи. Меня быстро утомляют рабочие письма в телефоне, я встаю с кровати и начинаю изучать ее комнату, пытаясь узнать Марго поближе.

Я рассматриваю полароиды, которые она прикрепила к зеркалу в полный рост, когда она вдруг говорит из-за спины:

– И, кстати, – она дразнит мою интонацию. – Я потрачу кучу твоих денег на одежду.

– Меньшего я от тебя и не ожидал, – улыбаюсь и смотрю на фотографию Марго с куском пиццы. Я сразу узнаю в огромном тонком куске с гигантскими пепперони нью-йоркскую пиццу. На Марго толстовка с логотипом университета Нью-Йорка – видимо, фотография еще со времен учебы. Я снимаю фотку с зеркала, раздается громкий звук отрывающегося скотча.

Пристально изучаю ее лицо. Оно тут такое счастливое, беззаботное. Волосы чуть-чуть короче, чем сейчас. Наверное, с первых курсов. Когда мы познакомились в Хэмптонс, ее волосы были такой же длины, как сейчас. Марго смотрит прямо в камеру, рот ее приоткрыт, будто человек с камерой в руках сказал что-то смешное и она вот-вот рассмеется.

Марго собирается, производя целую кучу звуков. Я продолжаю осматриваться. Аккуратно клею фотографию обратно к зеркалу, ищу что-нибудь еще. Замираю у уголка, в котором она, очевидно, рисует. Уголок крошечный. Маленький деревянный стул стоит у стола, на котором едва умещаются скетчбук и карандаши.

Сую под обложку скетчбука палец, очень хочется заглянуть и узнать, на что она потратила часы своей жизни. Подняв всего на пару дюймов, замечаю нарисованную руку, но вдруг этюдник захлопывается.

– Тебе смотреть нельзя, – тихо говорит она. Дыхание сбилось – видимо, разнервничалась.

– Почему? – настаиваю я низким голосом. В голове резко возникает воспоминание – об одной жаркой летней ночи, когда было принято несколько сомнительных решений. – Я припоминаю, что как-то ты мне позволила пролистать весь свой скетчбук и посмотреть, что ты нарисовала. Кого ты нарисовала…

Воздух вокруг нас начинает искриться. Ее полные губы раскрываются, придавая лицу выражение шока. Ни один из нас не упоминал о той летней ночи – до сих пор.

– Это другое.

Она переводит взгляд с моего лица на свои пальцы, раскинутые на обложке скетчбука. Достаю руки из-под переплета и первой страницы. Веду пальцем по обложке, пока не встречаюсь с ее пальцем. Я кладу свою ладонь на ее руку. Наши ладони такого разного размера. На фоне моей ее ладошка кажется ручкой Дюймовочки. Просовываю свои пальцы между ее, пока наши руки не переплетаются. Я поднимаю их в воздух.

– Не понимаю, – шепчу, все еще держа ее за руку. Опускаю наши ладони на стол. – Сейчас я еще больше заслужил знать, что ты рисуешь. Скажи, там до сих пор я, Вайолет?

Она выдергивает руку, момент потерян.

– Не понимаю, о чем ты, – резко бросает она, хватает скетчбук со стола и сует поглубже в чемодан.

Ложь, ложь, ложь. Она прекрасно понимает, о чем я.

Усмехаюсь лишь уголком губы: