Украденная жена. Одержимый дракон - Кристина Юрьевна Юраш

Если бы он хотел смерти, я бы уже не дышала. На дороге. В карете. Здесь. Он держал лезвие у моей шеи. Он мог. Но не сделал. Значит, смерть не входила в его планы.

Тогда что?

Вопрос повис в воздухе, густом от запаха пролитого чая и старого дерева.

И вместо ответа кожа вспомнила другое. Бархат его голоса, касавшийся мочки уха. Горячее дыхание, смешанное с запахом дождя, дыма и древней пряности. То, как его перчатка скользнула по моей щеке, стирая грязь и слёзы с почти пугающей, нечеловеческой бережностью.

Я закрыла глаза и подалась вперед, словно чувствуя, как бархат снова касается меня. Это было безумием. Желание на грани смерти. Я не понимала почему? Что со мной?

Внизу живота, предательски и настойчиво, полыхнул жар. Сладкий, тягучий, расплывающийся тяжёлым томлением по венам.

Я вцепилась в подлокотники кресла, ногти впились в дерево, пытаясь удержать дрожь, но тело уже жило своей жизнью. Оно помнило. Оно хотело.

«Прекрати!», — слабо простонала я самой себе, стиснув зубы.

Я хотела побороть это чувство. Убить его. Забыть о нем. Но не могла.

И в какой-то момент я вдруг… разрешила себе узнать, что дальше? Рядом никого не было. Ни слуг, которые сейчас обсуждают причуды хозяйки. Ни мужа… Никого… Только темнота и я.

Я сделала глубокий вдох и закрыла глаза.

Темнота за веками стала холстом. А фантазия превратилась в художника.

И он проступил на нём. Не как угроза. Как неизбежность. Я представила, как его рука, та самая, что сжимала стилет, ложится мне на бедро.

«Боже…», — едва ли не задыхаясь прошептала я, поражаясь, как сильно взволновала меня эта мысль.

Грубая, властная, не знающая колебаний.

Как он раздвигает колени, не спрашивая разрешения.

«Нет… не…», — прошептала я, словно пытаясь сопротивляться самой себе.

Губы пересохли. Внизу живота что-то сладко простонало, умоляя, чтобы это было правдой. Здесь и сейчас.

Я видела, чувствовала, как он прижимает меня к кожаной обивке той самой кареты, где пахло духами, сырой дорогой и страхом. Где каждый толчок колеса совпадал с резким, мучительным движением его тела и ударом его сердца в мою спину.

Где его шепот обещал не конец, а начало. Где я не кричала, а сдавалась.

Где боль и наслаждение сплетались в один тугой узел, и я не знала, где заканчивается унижение и начинается восторг. Где я позволяла ему взять то, что муж давно перестал замечать.

«НЕТ!», — резко оборвала я себя, запрещая даже думать об этом.

Сердце стучало в груди, а я расправила плечи.

Да, мой муж меня не замечает. Да, он ведет себя так, словно в его руках учебник этикета. Но это же не повод!

«А как же его предательство?», — пронеслась мысль.

Я выдохнула.

Мне даже думать об этом тяжело. Может, я и эгоистка, но разве… разве жизнь любимого человека не бесценна? Ну даже если это «великая жертва», то почему его глаза были сухими, а не полными слез? Почему не дрожали его руки?

Слишком много разных противных «почему!».

Я открыла глаза. Комната вернулась. Полумрак. Гвозди в рамах. Осколки на полу.

Но жар не ушёл. Он тлел внутри, тихий и упрямый, высмеивая мой страх. Я обняла себя руками, пытаясь согреться, и поняла самое страшное: я не хотела, чтобы он уходил. Я хотела, чтобы он вернулся. Не за Ключом. За мной.

И от этой мысли по спине побежал мороз, который был слаще любого тепла.

— Нет, — приказала я себе, чувствуя, что смогла преодолеть искушение.

«Он опасен. Ты не знаешь, что у него на уме!», — пронеслось в голове. И эта мысль меня отрезвила.

Я встала и направилась к дворецкому. Только он мог знать, где хранятся старые летописи семьи. И, быть может, он помнит, как активировать защиту поместья.

Глава 27

Страх не ушел. Он просто затаился, свернулся клубком под ребрами и ждал момента, чтобы снова расправить крылья.

Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь щели заколоченных окон, казались фальшивыми.

Они не грели. Они лишь подсвечивали пыль, танцующую в воздухе, делая видимым то, что обычно скрыто.

Я вышла из комнаты, когда в коридоре стихли шаги слуг. Мне нужно было знать. Не надеяться, не гадать, а знать. Магия рода Хелвери не могла исчезнуть бесследно. Ройстер говорил о ней как о ней как-то вскользь. Словно она не заслуживала внимания.

Но мне сейчас любая защита пригодится.

Дворецкий по имени Вестер стоял в холле. Он полировал серебряный подсвечник, хотя подсвечник и так выглядел как новенький.

Его движения были выверенными, почти гипнотическими. Ткань скользила по металлу, убирая малейшие пятна. Он явно о чем-то задумался.

— Вестер, — мой голос прозвучал тише, чем я хотела.

Он замер. Ткань застыла на серебре. Медленно повернулся, склонив голову в безупречном поклоне.

— Слушаю, мадам.

— Защита поместья. Та, что не пускает чужих. — Я сделала шаг вперед, и паркет скрипнул под моей ногой. — Она работает?

В его глазах мелькнуло что-то неуловимое. Тень сомнения? Или просто усталость?

— Мадам, эта защита стоит здесь дольше, чем живут наши семьи. Ее не трогали лет пятьдесят. Возможно, больше.

— Возможно — это не ответ, — отрезала я. — Мне нужно знать, как ее включить. Как ее активировать вручную. Времена сейчас… тревожные…

— Да, вы правы. Даже здесь мы в курсе, что в столице творится нечто ужасное. Знатные семьи готовы глотки друг другу перегрызть за трон. Мы тут даже в шутку это назвали «Война драконьих кровей». И когда же будет заседание Совета Мистериума? В газетах пишут, что дата не определена…

— Не знаю, — прошептала я, вспоминая новости, услышанные на балу краем уха. — Ее уже три раза переносили. В первый раз, когда погиб самый старый советник Мистериума… Эм… Кажется… Корган… Простите, я не помню точно. Потом просто перенесли…

— Они торгуются. Сейчас совет подкупают и трясут со всех сторон, — выдохнул Вестер. — Каждый хочет вернуть своему роду оборот. Все будет зависеть от решения совета. А они все тянут. Мы уже два месяца без короля.

Он вздохнул и опустил подсвечник на столик. Звон металла о дерево прозвучал как выстрел.

— В архивах семьи могут остаться записи. Старые ритуалы. Но я не уверен… Я же сам туда попасть не могу? Только с хозяином. А вас здесь почти не бывает…

— Покажешь мне, — я не спросила. Я приказала. И в моем тоне было столько стали, что старый слуга не посмел возразить.

Он кивнул. Без