Украденная жена. Одержимый дракон - Кристина Юрьевна Юраш

Под ней бился новый, едва уловимый ритм. Не мой. Не его. Наш. Новый хранитель уже здесь. Просто еще не сделал первый вдох.

Снизу снова прорвался голос Амарила, теперь уже лишенный гнева, но полный той усталой, звериной терпимости, с которой он сносил мирские глупости:

— Хорошо! Я согласен! Только отстаньте!

И тут же, словно пчелиный рой, налетели голоса, просочившиеся сквозь дуб и камень:

— А когда королевская свадьба? Нам уже начинать подготовку? Вы когда собираетесь переехать во дворец? Вы с королевой будете жить в одних покоях или вам раздельные?

— Я же теперь имею право приказывать? Да? — спросил его голос.

— Конечно, ваше величество! — Хор подобострастных голосов слился воедино.

Воздух дрогнул от рыка, от которого, казалось, пошатнулись даже стены:

— Достали! Марш отсюда! Это приказ короля!

Звуки поспешных шагов, шуршание тяжелых мантий, дверь, захлопнувшаяся с глухим стоном. Тишина вернулась, но она была другой. Напряженной, живой.

Я спустилась босиком.

Холод мрамора под ступнями отрезвлял, но не останавливал. В холле Амарил стоял у лестницы спиной ко мне. На нем была черная рубашка, рукава закатаны до локтей, обнажая предплечья, где еще не до конца сошлись шрамы от проступавшей чешуи.

Его плечи все еще ходили ходуном. Услышав мой шаг, он обернулся. В его глазах, теперь навсегда хранящих золотую искру, мелькнула нежность. Он почувствовал изменение в воздухе, в моем шаге, в том, как я стояла.

— Ты нашла ответ? — спросил он тихо. Голос, еще минуту назад сотрясавший зал, стал бархатным, осторожным.

Я кивнула. Не смогла произнести слова.

Просто подошла и прижала его ладонь к своему животу, поверх ткани ночной рубашки. Его пальцы дрогнули. Не от удивления. От осознания. Жар его кожи мгновенно пробился сквозь ткань, и я почувствовала, как Ключ на моей груди ответил тихим, уверенным гулом. Опять…

— Значит, вот почему он горел, — прошептал Амарил. Его лоб коснулся моего. Дыхание смешалось. Запах дыма, пряностей и чего-то дикого, но теперь без угрозы. Только принадлежность. — Ты носишь в себе не просто наследника. Ты носишь будущее этого проклятого трона.

— А ты носишь корону, которую не хотел, — выдохнула я.

Он усмехнулся, но в усмешке не было горечи. Только тихая, темная решимость.

— Корона — это металл. Железяка. Но если моя девочка хочет всего самого лучшего, то почему бы не примерить эту железяку.

Месяц назад я стояла в грязи с ножом у горла, веря, что конец близок.

Теперь я стояла в холле дома, который стал крепостью, и знала: мы не стали счастливыми в сказочном смысле.

Мы стали настоящими. Наши дни пахли не лавандой и безмятежностью.

Мы не лечили друг друга. Мы срастались. Шрам к шраму, магия к магии, кровь к крови. Совет больше не стучал в двери. Они присылали гонцов с поклонами, а мы отправляли их обратно с приказами, подписанными двумя именами. Он правил днем, я хранила ночь. И между нами, в тишине библиотеки, в шепоте лилий и звоне клинков, рождался мир. Не идеальный. Наш.

Переезжать во дворец мы пока не решились. Достаточно было старого замка, который какой-то архитектор безуспешно пытался переделать под поместье.

Я прижалась щекой к его груди, слушая, как бьется сердце, в котором больше не было пепла. Только ровный, мощный ритм зверя, нашедшего свою стаю.

— Пусть они ждут, — прошептала я. — Пусть готовят дворец. Мы не скоро переедем.

— Знаю, — его рука скользнула мне на пояс, притягивая ближе. — Здесь пахнет тобой. И им. Я не отпущу ни то, ни другое.

В коридоре стоял роскошный букет паучьих лилий. Наши любимые цветы. Красивые и страшные, проклятые и благословенные.

Мы выбрали друг друга. Не из милости. Не из страха. Из голода, ставшего верностью. И в этом выборе была вся наша правда.

— Ты все еще хочешь уйти? — послышался голос.

— Да, хочу…

И однажды я так и сделала.

Я надела плащ, взяла чемоданчик и направилась к двери. Дверь была открыта.

Амарил смотрел на меня так, словно сердце его вот-вот разорвется. Я сделала шаг за порог. Постояла, посмотрела, а потом вернулась обратно, вручая чемодан слугам и обнимая будущего мужа.

— Зачем это нужно было? — прошептал он, перебирая пальцами мои волосы.

— Затем, чтобы знать. Есть ли у меня выход. Я слишком долго жила в клетке, чтобы верить на слово, — прошептала я.

— А ничего, что я все равно тебя найду? Куда бы ты ни делась? — послышался вздох. — Даже не сомневайся.

— А вот это уже совсем другое, — прошептала я, слыша, как слуги уносят мой чемоданчик и плащ. — Короче, ты мужчина. Тебе этого не понять.