Украденная жена. Одержимый дракон - Кристина Юрьевна Юраш

Я закрыл глаза. Сосчитал до трёх. Четыре. Заставил себя не двинуться. Ради неё.

«Зачем я позволил?»

Мысль проскочила сквозь пелену жара, острая, как осколок.

Я видел её лицо, склонённое над раскрытым фолиантом, видел, как дрожат её ресницы, как она кусает нижнюю губу, выговаривая древние слоги, ломающие язык.

Она не знала, что творит. Не знала, что внутри меня спит не благословение, а проклятие, отточенное поколениями на покорность.

Исцеление.

Разве не об этом я молил небо, когда кашлял серой пылью в тёмных комнатах, вытирая с губ тлеющие угольки?

Разве не ради этого я тащил её из грязи, ломал двери, оставлял трупы на паркете, превращал себя в тень, лишь бы оказаться рядом? Да.

Но теперь, чувствуя, как её тепло проникает сквозь ключ прямо в сердце, я понял: мечта стала ловушкой. Если печать рухнет, зверь вырвется. А зверь не знает жалости. Зверь знает только голод. И сейчас этот голод направлен на нее.

Внутри что-то шевельнулось.

Кости сместились, сухо щёлкнув в суставах.

Под кожей по предплечьям поползли мурашки, перерастая в жёсткие, острые выступы. Чешуя.

Она рвалась наружу, царапая плоть изнутри, требуя воздуха.

Но страшнее боли было другое.

Оно тянулось к ней.

Не чтобы убить.

Чтобы сделать своей.

Чтобы обвить.

Я почувствовал, как дыхание сбивается, как лёгкие сжимаются, пытаясь вместить сразу два ритма — мой и её.

Страх ледяной иглой вошёл под рёбра.

Что если я не справлюсь?

Что если в момент освобождения я схвачу её за горло вместо того, чтобы коснуться щеки? Что если моя природа окажется сильнее моей воли, и я сломаю единственное, ради чего хотел жить?

«Хватит», — прохрипел я, но голос сорвался на низкий, нечеловеческий рокот.

Рука дрогнула. Я потянулся к ней, чтобы перехватить запястье, чтобы отшвырнуть кристалл, чтобы закричать: «Уходи, пока я ещё могу тебя отпустить».

Мои пальцы сомкнулись на её кисти. Кожа к коже. Жар и лёд.

И в эту же секунду ключ ответил.

Кристалл дрогнул, будто выдохнул, и вспыхнул.

Не фиолетовым. Не багровым. Ослепительным, слепящим золотом.

Свет ударил в глаза, пронзил веки, залил комнату жидким, нестерпимым сиянием.

Барьеры рухнули.

С тихим, абсолютным болезненным щелчком, от которого заложило уши. Словно лопнула струна, протянутая на протяжении веков через весь мой проклятый род.

Воздух сжался и разорвался.

Из груди вырвался не крик. Рёв. Глухой, утробный, сотрясающий стены, заставляющий вибрировать стёкла в рамах.

Печать рассыпалась в прах. Боль исчезла, сменившись лавиной силы, дикой, необузданной, горячей. Крылья разворачивались внутри, занимая всё пространство, вытесняя страх, вытесняя человеческое.

Но первое, что увидел этот новый зверь, был не враг. Не трон. Не свобода.

Она. Замершая. Бледная.

С широко раскрытыми глазами, в которых отразился золотой свет.

И я понял: я больше не человек, сдерживающий монстра.

Я и есть монстр. И он больше не хочет прятаться.

Он хочет её. И только ее.

Глава 82

Его пальцы сомкнулись на моем запястье.

Не грубо, но с такой неумолимой силой, что кости заныли.

Я успела увидеть, как в его глазах промелькнуло отчаяние: он хотел разорвать связь, остановить ритуал, пока еще мог. Но магия уже сделала выбор. Кристалл, зажатый между нашими ладонями, дрогнул в наших пальцах. И вспыхнул.

Взрыв жидкого золота ударил в глаза, выжег тени из углов комнаты, заполнил пространство гудением, от которого заложило уши.

Я почувствовала, как невидимая струна внутри него лопнула.

С тихим, абсолютным щелчком, от которого по позвоночнику пробежал холод. Клетка рухнула.

В ту же секунду что-то впилось в кожу моего предплечья.

Я вскрикнула, роняя кристалл от неожиданности.

Он звякнул о паркет, но звук утонул в шуме крови в ушах.

Я сжала руку, глядя, как под кожей, там, где его пальцы только что держали меня, проступает узор. Не татуировка. Метка. Золотые линии, словно раскаленная проволока, вгрызались в плоть, сплетаясь в древний, хищный орнамент. Боль была осязаемой, живой и обжигающей. Я зажала рану ладонью, пятясь, чувствуя, как под ногами скользит отполированное дерево.

Амарил поднялся. Движение было плавным, нечеловеческим, словно тело наконец-то вспомнило, как дышать без боли. И тогда я увидела его глаза.

Не те темные, уставшие глаза Амарила. В его глазах сейчас плескалась чужая, древняя глубина и пугающая сила. Зрачки сузились в вертикальные щели. Холодные. Голодные. Лишенные всего человеческого, кроме жажды.

Его глазами на меня смотрел дракон.

Страх ударил под ребра, но вслед за ним, против воли, поднялась волна жара. Адреналин хлестал в вены, заставляя сердце колотиться где-то в горле.

Я уперлась спиной в стену и стала пробираться к двери.

Холодный камень сквозь тонкую ткань рубашки обжег кожу, но не остудил дрожь.

Нескольких секунд хватило, чтобы Амарил преградил дорогу. Когда я потянулась к ручке, он уже был там, прижимая дверь своей рукой. А в холодных глазах чудовища я увидела азарт, смешанный с пламенем.

Воздух вокруг него изменился: стал тяжелее, гуще, напоенным запахом раскаленного камня, дикого мускуса и той самой пряности, от которой у меня кружилась голова.

— Ты моя, — его голос прозвучал низко, с хрипом, словно он только что проглотил угли. — Ты это понимаешь? Моя навсегда…

Слова не упали на уши. Они вошли под кожу. Обожгли.

Он сократил расстояние между нами.

Его ладонь легла мне на щеку. Кожа к коже.

Жар его тела пробивался сквозь ткань, заставляя колени слабеть.

Он наклонился. Губы коснулись моих. Он, словно, пробовал меня на вкус.

Глава 83

В поцелуе была голодная, отчаянная правда, в которой страх и желание сплелись в один тугой узел. Я не ответила. Не могла. Тело предательски подалось вперед, втягивая его запах, принимая его тепло, забывая о бегстве, о своем плане уйти… Я понимала, что чудовище не отпустит.

— Я чувствую, — он оторвался от моих губ на долю секунды, вдыхая воздух у моей шеи. Его дыхание обожгло кожу, оставляя жаркий след. — Как сильно ты меня хочешь… О, это сводит с ума…

Жар его дыхания опалял меня.

— Прошу тебя, — выдохнула я, и голос сорвался на шепот.

Пальцы впились ему в плечи, не отталкивая, а цепляясь.

Чудовище в нем пугало до дрожи, но разум уже сдался, уступая место чему-то древнему, тягучему.

— Ты сумасшедший… Тебе нужно успокоиться…

— Я успокоюсь, — его шепот прошел по ключице, оставляя ледяной след, за которым тут же пополз жар. Он лизнул мою кожу у ямки на шее. Жадно, со стоном наслаждения. — Когда буду в тебе.

Он подхватил меня под колени,