Украденная жена. Одержимый дракон - Кристина Юрьевна Юраш

А глаза…

Они следили за каждым моим движением. Не моргая. В них не осталось человеческого, только древняя, хищная внимательность. Вертикальные зрачки сузились, улавливая малейший сдвиг тени.

— Иди ко мне, — позвал он. Не приказ. Приглашение. Но в этом приглашении не было места для отказа.

Я подошла.

Мрамор сменился ковром, ковёр — матрасом, прогибающимся под его весом.

Я легла рядом, и он тут же обнял меня, накрывая тяжёлыми, пахнущими им одеялами. Тепло. Жар. Чувство защищенности. Чудовище, способное убить одним движением, здесь. Рядом.

И со мной ничего плохого не случится…

Я впервые вдохнула полной грудью.

Он притянул меня спиной к своей груди, и я почувствовала, как его дыхание касается моей лопатки, как пальцы, покрытые остатками тёмной чешуи, лениво очерчивают мой бок.

Я сравнила это безумие с тем, что оставила позади. Ройстер в своём безумии был ломким, истеричным, похожим на треснувшее стекло, за которым пряталась трусость.

Амарил… Амарил был монолитом.

Хищным, цельным, теперь в сто раз опаснее. И от одной только мысли, что он склоняется и целует моё колено, по коже бегут мурашки, смешанные с влажным теплом. Я чувствовала его не как постороннего. Я чувствовала его ритм, его пульс, его дыхание — словно мы спаяны одной кровью, одной невидимой нитью, которую не разорвать ни магией, ни расстоянием, ни здравым смыслом.

И я поняла. Чётко. Безоговорочно. Я не хочу уходить. Ни в поместье Несвитов. Ни в столицу. Никуда. При одной мысли о возвращении к Ройстеру, к его холодным рукам, к запаху земляничных духов и лживых обещаний, желудок свело тошнотой. Там был яд. Здесь — огонь. Я выбрала огонь.

— Я тебя сильно помучил ночью… — прошептал он, и его губы коснулись моей шеи, оставляя мокрый, горячий след. — Отдохни. А когда проснёшься, всё будет хорошо. Обещаю. Ты хозяйка этого дома. Ты имеешь право делать всё, что тебе вздумается. Все слуги в твоем распоряжении.

Его рука скользнула ниже, ласково, успокаивающе, убаюкивая меня прикосновениями, в которых уже не было той алчности, что терзала нас до рассвета. Теперь в них была забота.

— Я думала, что как только чудовище вырвется, — прошептала я, глядя, как солнечный луч танцует на золотой вышивке покрывала, — оно… будет громить всё на своём пути. Уничтожать всё, что видит…

— Зачем? — его шёпот вибрировал прямо в позвоночнике. — Если рядом есть ты… Но если хочешь, я могу начать…

В тоне прозвучала тёмная, дьявольская игривость.

Я не понимала, где заканчивается граница Амарила и начинается чудовище. Черта стёрлась. Осталась только суть.

Я потянула край покрывала, пытаясь прикрыть грудь, пряча следы его ночного пиршества. Его пальцы тут же перехватили ткань. Мягко, но непреклонно. Он не хотел, чтобы я прятала хоть. Он хотел смотреть. Наслаждаться. Водить взглядом по каждому изгибу, каждому покраснению, каждой метке, которую он оставил.

— Я не знаю, где ты, а где он, — прошептала я, и в голосе прозвучала не мольба, а признание.

Глава 85

— Нет «я» и «он». Есть я, — ответил он, и в его словах не было оправданий. Только голая, неукрашенная правда. — Тот, кто прижимал нож к твоему горлу и думал о том, как сильно он хочет тебя. Ничего не поменялось. А тебе придётся принимать меня таким, каким я есть на самом деле. И желательно почаще и целиком…

Он рассмеялся. Низко, вибрируя грудной клеткой у моей спины. Смех дьявола, от которого внутри всё замирало и тянулось навстречу.

Усталость навалилась свинцовой волной. Он был прав. Моё тело больше не принадлежало мне — оно было измятым, отозвавшимся, пустым и одновременно переполненным его теплом. Я закрыла глаза. Его дыхание выровнялось, рука на моей талии расслабилась, но не отпустила. Сон поглотил меня без сопротивления.

Проснулась я в тишине. Золотая парча холодила кожу. Рядом никого не было. Постель ещё хранила его форму, но жар ушёл. В комнате пахло им — дымом, пряностями и чем-то звериным, острым, въевшимся в дерево и ткани. Я села, потягиваясь, и тут дверь бесшумно подалась.

Дворецкий вошёл, неся поднос с фарфором. Он не опустил взгляд, когда я судорожно натянула покрывало, пряча наготу. В его глазах читалось не смущение, а почтительное понимание. Он знал. Весь дом, наверное, уже знал. Но вместо страха в его осанке появилась та самая выправка, с какой прислуживают только хозяевам.

— Может, чаю? — его голос звучал мягче, чем обычно. — Может, вы чего-то хотите? Позвать служанок?

Он улыбнулся, но в улыбке не было фамильярности. Только готовность служить. И тихое признание моего нового статуса.

Я перевела взгляд на окна. За стеклом виднелся сад, залитый утренним светом, но на гравийной дорожке не было следов кареты. Воздух за стеклом казался прозрачным, обманчиво спокойным.

— А где Амарил? — спросила я. Голос прозвучал хрипло, но ровно.

Дворецкий поставил поднос на стол. Звон чашек о серебро прозвучал как камертон, отбивающий начало нового дня.

— Господин уехал час назад, — он склонил голову, и в его тоне мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. — Сказал, что скоро вернётся.

Я посмотрела на пустое место рядом. На смятое золото простыней. На Ключ, холодный и молчаливый на столике. И впервые за долгое время тишина в этой комнате не давила. Она ждала.

Глава 86

Дракон

Я больше не прятал лицо под серебром маски, не растворялся в тенях, как привык.

Сегодня я пришел как хозяин своей судьбы. Как Амарил Ликорис, чье имя шептали со страхом в советах и произносили с придыханием в спальнях. Солнце било в спину, но я не чувствовал тепла.

Мне не нужен был клинок. Мое оружие спало под кожей. Драконья кровь гудела, требуя выхода, но я держал ее в узде. Мне не нужно было убивать Ройстера. Мне нужно было заставить его подписать бумагу. Развод. Клочок пергамента, который окончательно перечеркнет его право называть Тайзиру своей. Она должна быть свободной. Не для мира. Для меня.

Поместье Хелвери давило на сознание.

Камень стен казался больным, покрытым невидимой плесенью. Воздух здесь стоял спертый, пропитанный озоном и чем-то кислым, напоминающим запах испорченных продуктов. Так пахнет страх, когда его слишком много.

Я поднялся по ступеням. Мой шаг не стучал, а впечатывался в камень. Я постучал в дверь. Не робко, не скрытно. Уверенно. Костяшки пальцев встретились с дубом, и дерево ответило глухим, мертвым звуком.

Тишина.

Я поднял взгляд на окна второго этажа. Шторы были задернуты. Но тут штора колыхнулась. За стеклом мелькнуло движение. Тень.