Украденная жена. Одержимый дракон - Кристина Юрьевна Юраш

На всякий случай в кармане лежал платок с отпечатком ее крови.

Внутри послышались шаги. Торопливые, семенящие, тихие. Нарушающие вековой порядок этого дома.

Дверь приоткрылась на ширину ладони.

В узкой щели застыло лицо Гордона. Безупречный дворецкий, чья спина обычно была прямой, как струна, сейчас сутулился. Кожа под глазами приобрела землистый оттенок, губы дрожали, пытаясь сложиться в привычную маску вежливости, но получалась лишь гримаса загнанного зверя.

— Сэр, я вас умоляю. С какой бы целью вы ни приехали — уезжайте, — прошептал он. Голос сорвался, а дворецкий сглотнул. — И побыстрее. Ради вашей же безопасности, сэр…

Он попытался захлопнуть створку. Движение было резким, отчаянным.

Я просто прижал ладонь к дереву. Дверь замерла, не издав ни звука. Мои пальцы не дрогнули. Под кожей предплечий гулко пульсировала сила, требуя выхода, но я держал её в узде.

Мне не нужно было ломать дверь. Мне нужно было знать, что происходит в логове зверя, который однажды посмел тронуть то, что принадлежит мне.

— Что случилось? — мой голос прозвучал ровно, но в этой ровности звенело лезвие.

Гордон присмотрелся ко мне. В его зрачках мелькнуло сомнение, тут же захлестнутое паникой. Он не стал спрашивать, как я прошел охрану. Не стал звать стражу. Ему было не до этикета.

— Простите, я не могу об этом говорить, — полушепотом выдавил он, и по его горлу прошел болезненный комок. — Но вам лучше уехать! Богами клянусь… Уезжайте…

И тут тишину разорвало.

Крик пронзил воздух, тонкий, надрывный, женский.

Он эхом ударился о своды холла, заставил вибрировать хрусталь подвесов, врезался мне в барабанные перепонки острой иглой. В этом звуке не было мольбы. В нем была чистая, первобытная боль.

Я медленно перевел взгляд на дворецкого. Внутри что-то холодное и тяжелое шевельнулось. На секунду мне показалось, что это кричала она. Тайзира. Но я знал, что она в безопасности. Да и сам голос был выше.

Но этот крик был зеркалом того, что могло случиться с ней, если бы она выбрала не меня.

— Это что? — спросил я.

Гордон зажмурился. Его кадык судорожно дернулся.

— Это… это… хозяин, — прошептал он, и в этом слове было столько беспомощности, что мне захотелось отступить на шаг. — Он сошел с ума. Умоляю вас… Уезжайте… И сообщите Совету… Кому угодно… Только прошу вас, не входите…

— Подробней, — приказал я. Не громко. Просто. Так говорят те, кто привык, что мир подчиняется их интонации.

— Кто там пришел⁈ — сверху донесся рев. Он не был человеческим. В нем хрипело что-то тяжелое, разрывающее связки, сотканное из ярости и ломающейся кости.

Гордон открыл рот, чтобы ответить, но я прижал палец к губам. Жест был тихим, но абсолютным. Дворецкий замер.

— Принесли газету… Сегодняшнюю, господин! — выкрикнул Гордон, и его голос предательски дрогнул. Он выдохнул, словно после забега.

— Что стряслось? — настаивал я шепотом. Мне нужна была правда от него.

Глава 87

Дракон

Гордон оглянулся на темный коридор за своей спиной, словно там стояли тени, готовые утащить его во тьму.

— Мы все в заложниках, — прошептал дворецкий. — Господин сошел с ума. После того, как у него пропал ключ и от него сбежала жена, он… он… он превратился в чудовище… Сейчас он мучает слуг. Он считает, что мы все причастны к ее побегу… Он пытает…

— Что? — внутри похолодело. Я обалдел не от страха. От ярости. Ройстер не просто потерял контроль. Он потерял человеческий облик.

— Пытает, — едва слышно произнес дворецкий. Слово повисло в воздухе, тяжелое, как камень.

— Почему вы не ушли? — хрипло шепотом спросил я. Мой инстинкт требовал войти и уничтожить угрозу, но разум искал слабые места.

— Потому что там заложники, сэр, — прошептал дворецкий, и в его глазах блеснули слезы. — Несколько молодых горничных. А я не смогу жить с мыслью, что стал причиной смерти бедных девушек.

— Мерзость, — прорычал я.

Звук вышел низким, вибрирующим в груди. Драконья кровь откликнулась на запах несправедливости.

— Почему не обратились в Совет?

— Он запретил, — прошептал дворецкий. — Магические печати на доме… Никто не может выйти. Только войти… А гостей мы не ждем…

И снова крик. Жуткий. Надрывный, словно последний. Он оборвался на полувдохе, оставив после себя звенящую пустоту.

— О боги, — выдохнул дворецкий, бледнея еще сильнее. Его руки затряслись, хватаясь за косяк, чтобы не упасть.

Я посмотрел на лестницу, уходящую в темноту второго этажа. Там, наверху, сидел зверь.

Раненый, опасный, непредсказуемый.

Ройстер всегда был тщеславным дураком, но сейчас он стал угрозой. Не только для слуг. Для Тайзиры. Если он сорвался здесь, что будет, когда он доберется до нее?

— Я постараюсь решить вопрос, — кивнул я, делая шаг внутрь.

Порог скрипнул под моим сапогом. Магия дома ощупала меня, скользнула по коже липкими щупальцами, но отпрянула. Она чувствовала во мне силу, превосходящую их хозяйскую печать.

— Господин, это может быть очень опасно, — спешит за ним дворецкий и шепчет, цепляясь за полу моего камзола. — Он… Он почти дракон… Он ужасно силен! Он обрушил на лакея шкаф… Вы… вы можете пострадать…

Я остановился и посмотрел на него через плечо. Уголок моих губ дрогнул в подобии улыбки. Безрадостной.

— Гордон, — тихо произнес я. — Я не человек, который может пострадать от недоделанного дракона.

Я почувствовал, как под кожей на шее шевельнулась чешуя. Легкое покалывание. Предвкушение. Ройстер играл с огнем, не имея защиты. Я же был этим огнем. И сейчас хочу предложить ему игру.

— Останься здесь, — приказал я. — И запрись.

Я начал подниматься по лестнице. Каждая ступень гудела под моим весом. Воздух становился гуще, насыщеннее запахом серы и крови. Я шел не спасать слуг. Я шел забирать свое. Тайзира должна быть свободной от этого безумца. Официально. Навсегда.

Но если Ройстер встанет на пути… Что ж, ключ Мистериума уже у меня.

А хозяин этого дома слишком близко подошел к черте, за которой нет возврата. Я чувствовал это каждой клеткой. Сегодня я пришел за бумагой. Но уйду, возможно, с трофеем.

На площадке второго этажа было темно. Только узкая полоска света вырывалась из-под двери кабинета. Оттуда доносилось тяжелое дыхание. Не человеческое. Звериное.

Я положил руку на ручку. Металл был горячим.

— Открой, Ройстер, — сказал я в пустоту коридора. — Нам нужно поговорить о твоей жене.

Тишина в ответ. А потом — рык. Дверь дрогнула.

Я усмехнулся. Пусть выходит. Мне нужно было убедиться, что он больше никогда не сможет