Украденная жена. Одержимый дракон - Кристина Юрьевна Юраш

— Сон на кончике ножа… Ты лежишь едва дыша… — прошептал он. Он не пел. Он шептал. — Поцелуй меня… Утоли мой голод… Я вдыхаю тебя… Как чёрный холод… Пусть обрушится свет… Сгорит фасад… Я вдыхаю тебя…

Он склонил маску к моему лицу.

— Мой прекрасный яд…

Я услышала выдох. Воздух ударился о маску и не коснулся моего лица.

Он коснулся рукой моих волос, а я закрыла глаза, отмеряя удары сердца.

Когда я открыла их, то не осталось ничего. Ни цветка, ни перчатки, ни его самого. Только ощущение его присутствия.

Секунда, вторая, третья… Я лежала, скованная ужасом, желанием и тихой паникой.

Через мгновенье я вскочила и включила свет.

Моя рука обрывала колокольчик для слуг.

— Что случилось, госпожа! — вбежала испуганная служанка. А я только спустя пару секунд поняла, что все еще трезвоню изо всех сил.

— Мое платье! Быстро! Я уезжаю! — прошептала я. — И карету! Я возвращаюсь домой!

— Хорошо, госпожа! — кивнула служанка. Она не понимала, что случилось. И я тоже пока не понимала. Но я знала, что мне нужно домой. Там, в спальне Ройстера, я была в безопасности.

Глава 32

Я закрыла глаза, но видела не темноту, а его маску. Серебро, в котором плескалась тьма. Цветок на моей коже. Лезвие у горла. Он был опасен, да. Он был хищником, который играл со мной. Но Ройстер… Ройстер был тем, кто должен был быть щитом. Он лучше меня разбирается в магии. Он должен что-то придумать…

Я ехала назад по ночной дороге. Это было безумие. Я понимала это каждым нервом. Но тело помнило запах мужа — табак, старая бумага, безопасность. Даже если эта безопасность казалась иллюзией.

Дорога растворилась в ночном мраке. Когда карета наконец замерла у знакомых ворот поместья Хелвери, мое сердце колотилось так сильно, что отдавало болью в ребра.

Фонари у входа горели ярко, слишком ярко, словно пытались осветить то, что должно было оставаться в тени. Я не стала ждать, пока мне откроют дверцу. Выскочила сама, чуть не подвернув ногу на ступеньке.

Дверь распахнулась до того, как я коснулась молоточка, чтобы постучать.

Гордон. Старый дворецкий стоял на пороге, бледный, как полотно. Его безупречный фрак сидел идеально, но глаза бегали.

— Мадам… — он попятился. — Мы не ожидали… Милорд сказал, что вы пробудете там несколько недель… Что-то случилось?

— Где он? — я прошла внутрь, сбрасывая плащ прямо на пол. Гордон не поднял его. — Он на совете? На заседании? Мне нужно сообщить ему нечто важное! Срочно!

Гордон сглотнул. Его кадык дернулся под жестким воротничком.

— Милорд… — он замялся, взгляд скользнул на лестницу, словно он физически не мог произнести слова. — Он… отдыхает. Я бы не стал его беспокоить…

— Отдыхает, — повторила я. Голос прозвучал плоско.

Меня не интересовал его отдых. Меня интересовала правда. Я обошла дворецкого, чувствуя его взгляд на своей спине — тяжелый, виноватый.

Лестница казалась бесконечной, а коридор слишком тихим. Я не стучала. Дверь в его покои была приоткрыта. Узкая полоска света резала темноту коридора.

Я толкнула створку.

Сначала меня ударил запах. Не табак. Не бумага. Сладкие духи. Земляника. Та самая, которую я искала на балу.

Затем я увидела их.

Ройстер был сверху. Его рубашка была расстёгнута, спина мокрая от пота. Под ним, на белоснежных простынях, извивалась обнажённая женщина.

Её платье валялось возле кровати. А сверху лежал белоснежный чулок.

Я узнала это платье. Фиолетовый шёлк, расшитый бисером.

Герцогиня Лорен. Та, что улыбалась мне, касаясь моей руки.

Она застонала, когда дверь скрипнула. Ройстер замер. Его спина и руки напряглись в последней муке наслаждения… Он простонал, а потом тяжело задышал, замерев на ней.

Я пошевелилась, а Ройстер резко обернулся на звук.

Он смотрел не на меня, а на него.

В его глазах не было раскаяния. Там был ужас. Не от того, что он причинил мне боль. А от того, что его поймали.

— Что? — шепот вырвался из моего горла, сухой и ломкий.

Мир сузился до точки. До пятна фиолетового шёлка на полу. До пота на спине мужа.

Ройстер соскочил с кровати, натягивая брюки на ходу. Его лицо покраснело, вены на шее вздулись.

— Тайзира! — его голос грянул, заполняя комнату. — Ты что здесь делаешь? Ты должна быть у себя в поместье! Под защитой!

Я сделала шаг вперёд. Ноги были ватными, но я шла.

— А ты должен быть верным мужем! — выкрикнула я, и голос сорвался на визг.

Герцогиня Лорен вскрикнула, хватая одеяло. Она прижала его к груди, глаза бегали от меня к Ройстеру. Для неё это всё пахло огромным скандалом! И сплетнями, которых она опасалась.

— Марта! — взвизгнула она, обращаясь к тени в углу. — Марта, скорее! Платье… Быстро…

Глава 33

Из тени вынырнула моя горничная, суетливо подбирая платье хозяйки. Она не смотрела на меня. Никто не смотрел на меня. Я была помехой. Ошибкой в их уравнении.

Моя рука метнулась в сторону. Пальцы нащупали холодную керамику. Ваза с сухоцветами стояла на тумбе. Тяжелая, древняя.

Я не думала. Я просто разжала пальцы.

Ваза ударилась о паркет с грохотом, похожим на выстрел. Осколки разлетелись во все стороны. Один царапнул мне щиколотку, но я не почувствовала боли.

— Так! — Ройстер шагнул ко мне. Его глаза сузились, став щелками. В них не было любви. Была власть. — А ну быстро успокоилась и вышла из комнаты!

Он говорил со мной, как с непослушным ребенком. Как с собакой, которая нагадила на ковер.

— Ты забыла, как ведут себя леди? — он повысил голос, поправляя манжеты. — Приличные жены не устраивают скандалы на ровном месте! И не приезжают без предупреждения посреди ночи! И уж тем более не врываются в спальню к мужу!

Каждое слово было ударом хлыста. Он переворачивал все. Моя боль становилась истерикой. Его предательство — моей ошибкой.

— Спустись в гостиную и жди, когда я спущусь! — приказал он.

Я посмотрела на него. На этого человека, который променял меня на ключ. Который сейчас прятал любовницу под одеялом, как грязную тайну.

Я развернулась. Ноги держали меня только за счет адреналина.

В спальню тут же юркнула вторая горничная, закрывая собой обнаженное тело герцогини. Дверь захлопнулась, отрезая меня от их преступления.

Лестница снова стала бесконечной. Я спускалась, держась за перила, чтобы не упасть. В голове плыло. Тошнота подступала к горлу кислым комом.

В гостиной Гордон все еще стоял у двери. Он увидел мое лицо и опустил взгляд в пол.

— Ты знал, — произнесла я.