Огненные сердца. Все, что осталось от нас - Кира Сорока

Слышу краем уха, как через два стола от нас начинают перешептываться Маша с близняшками, и быстро закрываю фотки.

– Нет, не парень.

А Рома все никак не угомонится и присылает еще две фотографии. Те самые, которые были сделаны исподтишка. Когда он обнимал меня и уговаривал забыть о стеснении.

На этих фото вообще не видно, что на мне купальник. И то, что Рома в плавках, тоже не попало в кадр. Глядя на фотографии, создается ощущение, будто мы с ним стоим в обнимку голышом.

– Ого! Вот это да!.. – продолжает восхищаться Таня, увидев эти снимки.

Я уже собираюсь выйти из «ВК», но от Ромы приходит еще одно сообщение.

Ромчик:

Когда Роберт прислал последнюю подборку, моя ненаглядная чуть печень мне не вырезала. Никогда не ревновала меня к работе, а тут завелась. Так что, Алина, это успех. Ты очень красивая. И отличная модель. Одна из самых красивых моделей, с которыми я работал. Просто знай это.

Нахмурившись, печатаю ответ.

Алина:

Роберт попросил тебя сказать мне это?

Ромчик:

Нет.

Чтобы долго не объяснять Тане, что все это значит, даю ей прочитать сообщение от Ромы.

– Ты модель? – кажется, она шокирована еще больше.

– Моя сестра модель, – пожимаю я плечами. – А я просто подрабатываю.

– Круто!

– На самом деле не так уж и круто. Но деньги хорошие.

За столиком Маши начинается какой-то шум. Девчонки громко смеются, поглядывая на нас. Идиотки.

– Не обращай на них внимания, – отмахивается Таня, заметив, как я пристально смотрю на Машу. – Эта троица – меньшее из зол.

– Дай угадаю. Наибольшее зло в нашем классе – это Милана, так?

– Вообще-то нет, – голос Тани становится каким-то напряженным. – Купидонов стоит на верхней ступеньке.

– Да? Хм… – Я придвигаюсь ближе. – Ты расскажешь, что он тебе сделал?

Она мотает головой:

– Нет. Не хочу говорить об этом.

– А вот я расскажу, что сделал вчера Боярский!

Взгляд Тани наполняется интересом, и я продолжаю:

– Он со своими дружками напал на меня вечером. Я шла из библиотеки и наткнулась на них. Думала, что мне конец, если честно.

Мой голос садится. Судорожно сглотнув, отвожу взгляд. Я очень испугалась. Надеялась, конечно, что одноклассник не причинит мне вреда и просто выпендривается перед друзьями, но они были явно старше. И в их глазах я увидела много всего странного и неприятного.

Таня касается моей руки.

– Ты смогла убежать?

– Нет… Нет, вмешался один парень. Он спас меня.

На меня вновь накатывают эмоции. Перед глазами появляется перекошенное от злости лицо Егора.

– Прости… Мне нужно в туалет.

И я сбегаю от Тани, чтобы она не видела моих слез.

10

Алина

Алина:

Когда ты придешь в школу? В понедельник?

Егор:

Не терпится меня увидеть?

Закатываю глаза, потому что у этого Коршунова ну просто гигантское самомнение.

Алина:

Хочу поскорее доделать проект.

Егор:

Дело только в проекте?

Алина:

Да.

Егор:

Мое появление ты не пропустишь, Алина.

Да господи! Спустите кто-нибудь этого парня с небес на землю!

Убираю телефон в рюкзак, достаю тетрадь и учебник. Окидываю взглядом класс. Таня еще не пришла, а до начала урока осталась всего пара минут. Я написала ей дважды и позвонила. Трубку она не взяла, сообщения остались непрочитанными. Ну где же она?..

Сегодня пятница, впереди выходные, и мы с Таней запланировали покататься на коньках в новой ледовой коробке, которую сегодня активно заливают. За ночь она превратится в отличный лед.

– Привет, – перед моей партой вырастает Купидонов.

– Чего тебе? – хмуро смотрю на него.

– Решил спросить, не передумала ли ты присоединиться к нашей тусовке.

– Конечно, нет.

– Да ладно тебе! – его показное дружелюбие прямо фонит фальшью. – Чтоб ты знала, я не поддерживаю этот бойкот.

– Скажи это Тане!

Максим вздыхает и садится на соседний стул. Придвигается ближе. Его взгляд становится проникновенным.

– Я не хочу говорить о Тане.

– Прекрасно. В таком случае я вообще ни о чем говорить не хочу. Уходи.

Я отворачиваюсь, устремив взгляд в окно.

– Видел твои фотки. Ты модель? – шепчет мне в ухо Купидонов.

Господи… Что? Он видел мои фотки? Какие? Где?

Резко поворачиваюсь.

– Нет, не модель. Ты обознался. – Натыкаюсь на острый, как бритва, взгляд Маши и продолжаю уже жестче: – Шел бы ты отсюда, Купидонов. Милане все это не понравится.

– Миланы, как видишь, пока нет. А ты мне очень интересна. Особенно после того, что я увидел.

– Ну давай, поделись тем, что увидел.

Он усмехается.

– Я пока не решил, стоит ли показывать кому-то еще те фотки. Боюсь, к тебе очередь выстроится. Ты на них великолепно получилась.

Буравлю его лицо негодующим взглядом. Ни при каком раскладе Купидонов не мог завладеть моими фотографиями в купальнике. Тогда в кафе, когда я вышла из туалета – точнее вылетела из него как ошпаренная, потому что вспомнила про свой открытый профиль в «ВК», – с облегчением обнаружила, что Таня сидит на своем месте и переписывается с кем-то. К моему компьютеру при ней никто бы не подошел.

Звенит звонок. Купидонов нехотя поднимается и идет навстречу Милане, только что появившейся в классе. Она виснет на его шее, напрочь игнорируя появление учителя.

Меня тошнит от этой парочки.

От Тани наконец-то приходит сообщение.

Таня:

Я проспала, уже бегу.

Облегченно вздыхаю. С ней все в порядке. А мозг тем временем продолжает размышлять над словами Купидонова. Возможно, он имел в виду фотки для «Модиуса» из моей первой фотосессии? Они теперь часто попадаются в интернете на рекламных баннерах. Да и пусть смотрит. Там я выгляжу вполне прилично.

Таня приходит через десять минут и получает нагоняй от нашего историка Олега Павловича. Класс довольно гудит, кайфуя от красных Таниных щек и ее робких извинений. Какие же они все придурки!

Ну ладно, не все. Хоккеисты по-прежнему ведут себя сносно. Вчера Руслан и Эдик подсели за наш с Таней столик в столовой, и мы даже немного поболтали. Только благодаря этим ребятам можно надеяться, что с классом еще не все потеряно.

После звонка я подхожу к Тане. Она собирает с парты свои вещи и выглядит довольно нервно, руки у нее подрагивают.

– Все в порядке?

– Да… Да, вполне, – говорит она, не поднимая глаз. – Не обращай внимания. Идем.

Подхватив рюкзак, она торопится убраться из класса.

Мы останавливаемся возле кабинета географии.