Огненные сердца. Все, что осталось от нас - Кира Сорока

Фак!

Звенит звонок, все поднимаются со своих мест и сдают тесты. Алина неспешно складывает вещи в рюкзак, а математичка выжидающе смотрит на нее.

– Алина? Где твой тест?

– Я плохо себя чувствую, – бормочет она, потупив взгляд. – Можно я в понедельник после уроков напишу?

Ноздри училки недовольно раздуваются, но она сдается. Возможно, у Алины есть некоторые привилегии из-за того, что она довольно долго была на домашнем обучении.

– Хорошо. Напишешь в понедельник.

– Спасибо, – говорит Алина и выходит из класса.

Я иду следом, наблюдая, как она берет под руку свою новую подружку. Таня, кажется. Эта Таня оборачивается, демонстрируя свой интерес к моей персоне. Ее щечки вспыхивают, губки приоткрываются от взволнованного дыхания. Мило. Чертовски мило.

– Егор, наша договоренность в силе? – мурлычет подошедшая ко мне Жанна.

Отмахнувшись от нее, я прибавляю шаг. Меньше всего мне хочется ее внимания. Ненавижу назойливых баб. На сегодня миссия этой девицы закончена. Я обещал Жанне, что, возможно, мы после уроков погуляем, но… Но Алина не ведется на мою провокацию. Или нужен кто-то другой, а не Жанна.

– Ты в баскетбол играешь? – дружелюбно хлопает по моему плечу Купидонов, как только я захожу в мужскую раздевалку.

Дернув плечом, небрежно смахиваю его руку.

– Играю.

– В нашей школе уважают только баскетбол, – продолжает он, не обратив внимания на мой жест.

– Ууу!.. – недовольно гудит один из хоккеистов, кажется, Эдик. – Тогда хоккей не уважает тебя, Макс, раз ты выдал сейчас эту ересь.

Его приятель Руслан одобрительно кивает. Купидонову стоило бы сдуться перед этими двумя, но слабоумие и отвага в нем явно зашкаливают.

– Мы могли бы помахать клюшками в эти выходные, – напирает он на хоккеистов. – В новой коробке. Покажете, чему вас научили в вашем «Динамо».

– Заметано! – довольно рявкает Руслан.

Парни ударяют по рукам.

– Егор, ты в теме? – смотрит на меня Купидонов. Увидев в моих глазах отказ, он тут же добавляет: – Если, конечно, играешь в хоккей.

Футбол, хоккей, баскетбол, рукопашный бой, плавание. Лет до пятнадцати отец активно занимался мной. Я с трудом успевал на занятия в разных секциях, и на школьную программу сил уже не оставалось. Потом отец сдулся, и я забросил почти все. Лишь иногда ходил поколотить грушу и попинать мяч.

– Играю, – кивнув, срываю с себя рубашку и напяливаю футболку, ловя взгляды одноклассников на своих татуировках. Правда, они быстро отводят глаза. – Но просто так играть неинтересно, – продолжаю я, стягивая джинсы. – Нужна какая-то ставка.

Купидонов задумывается, почесывая затылок.

Надеваю спортивные штаны и кроссовки. Вспомнив про телефон Алины, достаю его из джинсов, чтобы переложить в рюкзак. В этот момент смартфон вибрирует, и на экране всплывает уведомление о сообщении. Успеваю увидеть, что Алине написал какой-то Ромчик.

У меня немеет лицо. Лихорадочно нажимаю на сообщение, чтобы прочитать его, но телефон запрашивает пароль. Прошлым летом телефон мышки не был запаролен, и я с легкостью изучил его содержимое. Теперь она стала более предусмотрительной? Или скрытной?

Алина сказала, что кто-то был после меня! Но ведь она солгала, да? Или нет?

Не вслушиваясь в галдеж, пытаюсь подобрать пароль, наугад набирая цифры. Ничего не получается, и телефон уходит в блок.

Твою ж…

– Хрен его знает, на что играть, – говорит Купидонов, направляясь к двери. – Не на бабки же.

– На новенькую сыграем, – выпаливаю я внезапно даже для самого себя.

Купидонов замирает и оборачивается.

– Это как?

В его глазах разгорается азарт, и гнев моментально плавит мои нервы. Я отлично вижу, что Алина ему нравится, несмотря на ту блондиночку, которую он называет своей девочкой.

Медлю. Я готов вырвать себе язык за то, что ляпнул, втягивая Алину во все это. Наконец все же говорю, смотря на Купидонова в упор:

– Мы с тобой будем играть в разных командах. Ты проиграешь и отвалишь от нее.

Он усмехается.

– С чего ты взял, что она мне нужна?

– А если выиграешь, – продолжаю я, – то не получишь от меня пинков под зад.

Купидонов с трудом растягивает губы в улыбке и изображает равнодушный вид.

– Не нужна мне Столярова. К тому же у нее парень есть и там все серьезно.

Кто-то из одноклассников подхватывает:

– Точно! Девчонки об этом на перемене трепались.

– Жалко. Она ничего такая. Секси, – хмыкает кто-то другой.

А у меня так звенит в голове от ярости, что я глохну и слепну.

– Я и без трепа наших девок знаю, что есть, – добавляет Купидонов.

– И откуда? – интересуется Эдик.

– От верблюда.

Голоса вокруг заглушаются подскочившим пульсом, который набатом раздается в ушах. Пепел летит на мою голову. Пламя гаснет.

Я выхожу из раздевалки последним. Мы выстраиваемся в шеренгу, и Купидонов рядом со мной негромко шепчет:

– А тебе какое дело до Столяровой?

Я отвечаю далеко не сразу.

– Она же мой партнер по проекту.

Такое себе объяснение, конечно.

Физрук дует в свисток, мы начинаем бегать по кругу. Купидонов бежит рядом со мной. Его взгляд прилипает к заднице Алины. На ней черные лосины и свободная белая футболка, которая совсем не прикрывает пятую точку.

– Я согласен на твое предложение, – вдруг говорит Макс. – Кто его знает… Может, когда-нибудь и понадобится этот выигрыш.

Мне стоит неимоверных усилий не навалять ему прямо здесь и сейчас. Сдержанно киваю:

– Договорились.

13

Алина

Весь класс смеется, пока я неуклюже поднимаюсь с пола. Чувствую себя неповоротливой коровой. Зачем я пошла на физру?

– Аккуратнее, Столярова, а то последние мозги отобьешь, – шипит Жанна, проходя мимо меня. Это она поставила мне подножку. Но никто, кроме Тани, наверняка этого не заметил. А физрук вообще треплется по телефону, ему плевать на нас.

– Девочки на пресс, парни на канат! – рявкает Дмитрий Степанович, на секунду прикрыв телефон ладонью.

Все направляются к снарядам.

Я стараюсь не смотреть на Егора. Решила взять тайм-аут, сделать передышку. Потом он вернет мой телефон, мы закончим чертов проект, и передышка сможет превратиться в окончательный разрыв. Что бы он там ни задумал, я умываю руки!

Тру правое колено, которым довольно сильно ударилась при падении. Растерянная Таня молча стоит рядом.

– Я могла бы предложить тебе пойти к директору, чтобы покончить с этой травлей, – заговаривает она. – Вот только травля не закончится.

– И все только еще больше усугубится, – соглашаюсь я и тяжело вздыхаю. – Я в порядке. Идем.

Мы пристраиваемся на свободном мате. Пока Таня качает пресс, я держу ее ноги. Потом мы меняемся.