Огненные сердца. Все, что осталось от нас - Кира Сорока

– Как твое лицо? – с участием смотрит на меня Таня.

Осторожно дотрагиваюсь до скулы. Больно.

– Нормально, – пожимаю плечами.

– Может, в травмпункт сходим? – предлагает она.

Мы медленно идем по школьному двору, снег падает на наши головы. Стянув шапку, распускаю волосы и зарываюсь в них пальцами. К глазам вновь подбираются слезы. От чертовой жалости к себе. Шмыгнув носом, отвечаю:

– Я в порядке. Завтра пойдем на коньках кататься?

– Ты уверена?

– А почему бы и нет? – вяло пожимаю плечами. – Жизнь не закончилась из-за этой дурацкой драки.

– Хорошо, давай. Вечерком, да?

– Созвонимся.

Мы прощаемся. Таня идет в противоположную от моего дома сторону. Я задумчиво смотрю ей вслед и все же решаюсь спросить:

– А что у Миланы есть на тебя?

Она замирает. Пару секунд стоит ко мне спиной, потом оборачивается.

– Я не могу рассказать, – качает головой она.

– Что бы там ни было, ты не должна бояться.

– Я боюсь не за себя. – Это все, что говорит Таня. После чего уходит быстрым шагом, и я теряю ее из виду.

Медленно бреду к своему дому. Мне не хочется предстать перед бабушкой в таком раздрае, поэтому я пытаюсь взять себя в руки.

Думаю о Тиме. Как он там? Наверняка в восторге от попадания в «Факел». Тим – гениальный вратарь, отец считает его вторым Яшиным. Правда, мой бывший парень недавно взбунтовался и решил играть в нападении. Сменил первый номер на тринадцатый. И я понятия не имею, как у него сейчас дела. Мы давно не общались.

Потом я думаю о его сестре Еве. Она танцует в труппе, встречается с Дамиром. Она счастлива.

Вспоминаю своих старых одноклассников. Какие же они классные! Надо было чаще говорить им об этом, когда я еще могла.

До подъезда остается метров десять, когда кто-то хватает меня за руку и переплетает свои пальцы с моими. Меня моментально окутывает теплом, жар вспыхивает в груди. Я резко разворачиваюсь.

Егор.

– Что тебе нужно? – Я выдергиваю руку.

Он молчит. Аккуратно обхватив мое лицо ладонями, осматривает скулу. Потом прикладывает к ней снег.

Я так ошарашена, что голова опять идет кругом. Даже реагирую не сразу. Но холодный снег довольно быстро приводит меня в чувство. Я отшатываюсь от Егора.

– Чтоб ты знал, я не нападала на Жанну.

– Знаю, – кивает Егор и добавляет раздосадованным тоном: – Ты бы не стала из-за меня драться.

Я просто в шоке. А он бы этого хотел?!

– Конечно, не стала бы! – выпаливаю со злостью. – Верни мой телефон! И оставь меня в покое!

– Хочешь телефон? – сдвигает брови Гроз. Желваки на его скулах ходят ходуном. – Иди за мной.

Он обходит меня и идет куда-то быстрым шагом.

14

Гроз

Я знаю, что она идет за мной. Чувствую ее прожигающий взгляд на своей шее. Слышу неровное дыхание.

– Егор, куда мы идем?

– Проект делать, куда ж еще? – отвечаю, не оборачиваясь.

– Верни мой телефон! Сейчас же!

Да чтоб ее…

Притормаживаю, позволяя Алине догнать меня. Она встает передо мной и смотрит прямо в глаза. Меня тут же начинает потряхивать. В эти глаза мне по-прежнему сложно смотреть. Тону и захлебываюсь.

– Хочешь телефон – выполняй мои условия, – с трудом выдавливаю я.

– Что тебе от меня нужно? – Она придерживает меня за предплечье, чтобы я не двинулся дальше.

Опустив взгляд, завороженно смотрю на ее покрасневшие от холода пальчики. Опомнившись через пару секунд, отстраняюсь.

– Перчатки надень. Идем.

Алина догоняет меня у входа в интернет-кафе.

– Где твоя машина?

Я пожимаю плечами.

– Ее нет.

Машина бы меня спалила. А мне нужна была возможность сидеть у нее на хвосте.

Мы заходим внутрь, я иду к дальнему столику, включаю компьютер. Скинув куртку, вешаю на спинку стула. Алина не спешит раздеваться. Садится на соседний стул прямо в верхней одежде с рюкзаком за спиной.

– Надеюсь, тебе рано или поздно надоест эта игра.

– Зря надеешься, – усмехаюсь я. – Я только начал.

Ухожу к бару, покупаю бутылку колы и чай для нее. Вернувшись к столику, вижу, что Алина все же сняла пуховик.

– Я ничего не буду, – отодвигает она чашку.

Скрипнув зубами, срываю крышку с бутылки и выливаю колу в стакан. Молча поворачиваюсь к компу. Мне требуется несколько минут для ввода паролей и на загрузку файла с нашим проектом. Алина просто смотрит на меня, скрестив на груди руки.

– Ну и как дела с Жанной? – внезапно говорит она.

– А что не так с Жанной?

Я медленно разворачиваюсь к Алине. Она кусает губы, чтобы скрыть, как они подрагивают.

– Ничего, – отвечает она в итоге, потупив взгляд.

Ревнуешь, мышка? Не ревнуй. Жанна была разменной монетой. За свою выходку она получила с лихвой.

Подвинув к себе чашку, Алина делает глоток чая.

– Спасибо, – шепчет еле слышно.

Обхватив чашку обеими руками, она зажмуривается от блаженства. А я пялюсь на ее такое красивое лицо. Скулы, носик, подбородок, губы…

Я захлебываюсь в этой мышке, даже когда ее глаза закрыты.

Прокашливаюсь.

– Мне хотелось бы добавить в проект несколько строчек о любви к матери, – говорю я, не сводя с Алины взгляда. – Понятно, что это не совсем по теме, но ведь и от материнской любви зависит то, как мы будем воспринимать любовь, когда станем старше. Ты так не считаешь?

Ее ресницы трепещут, когда она медленно моргает, с трудом фокусируя на мне взгляд. Плечи напрягаются, и Алина съеживается, втянув голову.

– П-прости…

– За что?! – рявкаю я, подавшись к ней вместе со стулом.

Мне хочется отшвырнуть этот чертов стол с двумя компьютерами между нами. Схватить мышку за плечи и притянуть к себе. Смотреть в ее глаза, насыщаясь этим раскаянием.

Только вот я не верю. Ни ей, ни ее лживым извинениям.

– За что? – повторяю угрожающим шепотом.

– За то, что не сказала тебе правду! – Она начинает быстро и взволнованно тараторить: – Ведь я узнала о смерти твоей мамы и не рассказала тебе. Я заслуживаю твоего презрения, Егор. Прости… Прости меня, пожалуйста!

Зажмуриваюсь, сжимая кулаки и стиснув зубы.

Разве не этого я хотел? Чтобы она попросила прощения! Только вот у меня огромные проблемы с доверием. Признание Алины не способно меня пронять.

– Сначала ты согласилась мне помочь, – начинаю загибать пальцы. – Я раскрылся перед тобой, рассказал о матери…

– Егор, послушай…

Она выставляет перед собой руки, пытаясь меня остановить, но я отмахиваюсь.

– Молчи! Идем дальше. Ты отказалась отдавать мне флешку. Ну окей. Мой отец на тебя наехал и все такое, но… Но, вашу мать, ты знала,