Огненные сердца. Все, что осталось от нас - Кира Сорока

Я медленно поворачиваю голову к доске и понимаю, что все, абсолютно все в классе смотрят на нас. Слышу, как кто-то из одноклассников присвистывает:

– Вот это страсти кипят… Ольга Абрамовна, вы какой проект этим двоим дали?

– Да, мне тоже интересно, – цедит сквозь зубы Жанна.

Маша подхватывает:

– Может, рассадить их? Ой, а посадите Егора ко мне, пока Боярский отсутствует!

– Я совсем не против, – бормочу себе под нос и тут же вскрикиваю, потому что рука Егора больно сжимает мое колено.

– Помолчи, мышка!

– Сам помолчи, пока я не рассказала всем, что ты никакой не Коршунов!

– Тебе паспорт показать? – парирует он. – Это фамилия моей матери.

От упоминания о его матери я мгновенно сдуваюсь. Я знаю, за что Егор ненавидит меня, и ничего не могу изменить.

Ольга Абрамовна стучит указкой по краю стола, пытаясь прекратить балаган. Когда все затихают, она нервно поправляет свои модные очки в широкой оправе и, глядя только на нас с Егором, уточняет:

– Какие-то проблемы с проектом?

– Никаких, – улыбается Егор.

Улыбается! Я в жизни не видела, чтобы он так улыбался. Ухмылочка, дернувшийся уголок губ, усмешка – это да, было. Но чтобы так широко и открыто, так пленительно – никогда. Безусловно, одной лишь улыбкой он влюбил в себя половину нашего класса вот прямо сейчас.

– Сегодня мы с Алиной постараемся закончить проект. После уроков, разумеется, – продолжает Егор. – Ну или на выходных.

Он говорит это не классухе. Он говорит это мне. Мол, внимай, Алина: сегодня после уроков, только ты, я и проект.

Но ведь дело совсем не в проекте!

– Хорошо, – кивает Ольга Абрамовна. – Факультатив по психологии в понедельник. Надеюсь, проекты будут готовы. Ладно, давайте вернемся к географии.

У меня появляется возможность забыться на целых полчаса, слушая монотонный голос Ольги Абрамовны. И я очень внимательно слушаю, старательно не впуская в голову никаких посторонних мыслей. Мне не хочется проваливаться в свои страхи и вспоминать о том, каким жестоким может быть Гроз.

Егор вроде бы тоже слушает учителя. Наушники он убрал. Взгляд зеленых глаз больше не сосредоточен на мне. Но мы даже дышим синхронно… Краем глаза я вижу, как опускается и поднимается его грудная клетка. Вдох-выдох. Вдох…

Со звонком я первой поднимаюсь с места и выбегаю из кабинета, даже не дожидаясь Таню. Мне надо умыться. Надо проветриться. Надо побыть одной, в конце концов.

Егор – это слишком больная тема для меня. Я говорить-то о нем не могу, не то что видеть.

– Что у тебя случилось?

Таня неслышно подходит сзади, когда я жадно пью воду из фонтанчика. Дергаюсь от неожиданности, и вода брызжет мне в глаза. Черт!

– На уроке ты выглядела так, словно призрака встретила, – говорит она, протягивая мне носовой платок.

– Нет, просто познакомилась с партнером по проекту, – я пожимаю плечами, вытирая лицо. На этот безразличный тон уходят все остатки энергии.

Ни за что никому не признаюсь, что знакома с Егором. Не хочу, чтобы одноклассники копались в нашем прошлом. Даже Таня. Она тоже не все мне рассказывает. Я ведь так и не знаю, что именно произошло между ней и Купидоновым.

– Пойдем на урок, – избегая ее взгляда, выхожу из холла.

Таня ловит меня за руку на втором этаже.

– Нам в другую сторону, Алина. Сейчас алгебра.

– Да? А… Точно.

Господи… А можно я домой пойду?

Мы заходим в класс, и мой взгляд сам по себе моментально находит Гроза. Он сидит на краю нашей парты, а перед ним стоит Купидонов, и они о чем-то вполне дружелюбно болтают. Милана пристраивается рядышком со своим парнем, и тот по-хозяйски обвивает рукой ее талию. Кажется, представляет ее Егору. Савельева кокетливо хихикает. К ним подходят Жанна, Маша и другие девчонки. Они окружают Гроза со всех сторон. Похоже, Егор стал для них центром Вселенной. Как же я их понимаю…

И это все происходит около моей парты. Поправочка: теперь это наша парта.

Не хочу здесь быть.

И, резко развернувшись, шагаю прочь из кабинета.

11

Алина

– Куда собралась?

Я вздрагиваю, куртка выскальзывает из рук.

Господи…

Егор поднимает куртку с пола и прижимает к своей груди.

– Убегаешь? – спрашивает он, надменно приподнимая бровь и делая шаг ко мне.

Отступаю. Мы совершенно одни в этой раздевалке.

– Будем считать, что да, убегаю. Верни мне куртку, – я требовательно протягиваю руку.

Поцокав языком, он качает головой.

– Нехорошо прогуливать.

– Не тебе раздавать мне советы!

Мы долго сверлим друг друга глазами. Но как бы я ни пыталась разглядеть что-то в эти зеленых омутах, никак не могу понять, что все это значит.

Егор с явной неохотой протягивает мне куртку, и я поспешно одеваюсь. Гроз тоже одевается и выходит следом за мной из школы.

– Раз уж мы оба сейчас свободны, то займемся проектом, – говорит он, не отставая от меня ни на шаг.

– Я не хочу делать с тобой проект! – выпаливаю, резко развернувшись к нему. – Я не понимаю, что у тебя на уме! Зачем ты здесь? Зачем все эти тайны? Что тебе от меня нужно?

Я буквально полыхаю от злости. Гроз притворился другим человеком, втерся ко мне в доверие… Зачем?

– Зачем столько сложностей, а? – гневно тычу в его грудь пальцем. – Или тебе просто по кайфу изводить меня? Ты… ты ненормальный!

Скучающее выражение его лица сменяется гримасой ярости. Егор хватает меня за затылок и дергает на себя. Мы врезаемся носами. Моя шапка сползает набок.

– Осторожнее, мышка… Со мной так нельзя! – шипит он, почти касаясь моих губ.

Я цепенею от ужаса. Столько ненависти в нем сейчас. Столько жестокости во взгляде.

Но, несмотря на это, его мягкие губы словно невесомо гладят мои. Горячее дыхание Егора проникает в мой приоткрытый рот. Мне хочется закрыть глаза и хотя бы на секунду перенестись в другое место.

Мы не здесь. Мы в его машине. Той ночью, когда у нас все было хорошо…

– Пожалуйста… Пожалуйста, не отталкивай меня. Дай мне… дай мне то, что нам обоим так необходимо…

– Ш-ш-ш… тише… Я тебя не обижу…

– Ты же никогда и ни с кем… М-м-м?

Тогда он был совсем другим. Нежным, внимательным. Я ему доверяла.

– Не сдавайся так быстро, мышка, – усмехается Егор, немного отстраняясь. – Я уже теряю интерес к твоей персоне, хотя еще не попробовал твоего тела. Ты со всеми такая легкодоступная?

Его слова ранят меня, к глазам подступают слезы, и я с трудом сдерживаю их.

– Угадал, – цежу сквозь зубы. – Сначала был