Агроном, друид в академии - Виктория Крафт

Темноволосый — Кейран, из рода Лансбери. Рыжий — Норвин, из торговой семьи. А светлый... — Элдрик, — тихо сказала Эйлир, которая как раз подошла к нашему столу. — Элдрик из дома Оствинов. Племянник короля. — Племянник короля? — переспросила я. — Дальний, — уточнила она. — Но всё равно. Он тут главная звезда. Я снова посмотрела на Элдрика. В этот момент он повернул голову и встретился со мной взглядом. Его губы дрогнули в улыбке — не надменной, не насмешливой, а скорее любопытной. Я отвела глаза. — Осторожнее с ним, — тихо сказала Эйлир. — Он... ну, ты понимаешь. — Что понимаю?— Он на всех девушек действует. Не специально — он такой. Смотри. Я оглядела зал. Почти все студентки за соседними столами смотрели на Элдрика. Кто-то открыто, кто-то украдкой. Одна из старшекурсниц, высокая брюнетка с факультета Иллюзий, откровенно строила ему глазки. Другая, из Огня, что-то шептала подруге, и обе хихикали. Даже Кора, которая обычно была равнодушна к таким вещам, разглядывала его с интересом. — Это что, всеобщее помешательство? — спросила я. — Почти, — ответила Эйлир. — Он красивый, богатый, племянник короля. И, говорят, очень сильный маг. — А что у него за дар? — Свет и иллюзии. Как у меня, только сильнее. Я ещё раз посмотрела на Элдрика. Он теперь разговаривал с Кейраном, но, кажется, чувствовал, что на него смотрят. И, кажется, ему это нравилось. — Ладно, — сказала я, берясь за ложку. — Пусть смотрят. У меня дела поважнее. — Какие? — спросила Кора. — Учиться. И ещё — написать письмо домой. Вечером, сидя у себя в спальне, я разложила на столе лист бумаги, окунула перо в чернильницу и написала: «Дорогие мои, я в Академии. У меня своя комната, горячая вода и три соседки — эльфийка, дриада и фея. Всё хорошо. Учусь. Скучаю. Верба». Я сложила письмо, запечатала его воском и вышла во внутренний сад. Солнце уже садилось, небо над Остхельмом горело алым и золотым. В саду было тихо, только где-то в кронах пересвистывались птицы.— Бриония, — позвала я, — ты говорила, что я могу говорить с животными. С птицами тоже? — Конечно, — отозвалась фея. — Птицы — те же животные, только с крыльями. Хочешь отправить письмо с голубем? — У нас нет голубя. Но, может, кто-то из местных согласится? Я прикрыла глаза и прислушалась к своим ощущениям. Дар отозвался сразу — я почувствовала птиц в кронах. Мелкие певчие, дрозды, синицы. Мне нужна была птица покрупнее, способная пролететь долгий путь. Я потянулась дальше — и вдруг ощутила галку. Она сидела на верхушке дуба и чистила перья. Я тихо позвала её. Не словами — образом. Представила Ольховку, наш дом, отца на крыльце, Мору в синей шали. Представила письмо, которое нужно доставить. Галка склонила голову набок, посмотрела на меня блестящим глазом и слетела вниз, на нижнюю ветку. — Ты хочешь, чтобы я отнесла это? — спросила она. Её голос был резковатым, скрипучим, как у всех галок, но очень чётким. — Да, — ответила я. — В Ольховку. Это к востоку от Тархова, у леса. Дом с побелёнными стенами и резным крыльцом, во дворе золотистый петух. Отдай в руки любому, кто выйдет. Там тебя покормят. — Петух, говоришь? — галка оживилась. — Петухи обычно важные. Ну, если покормят — полечу. Я протянула ей письмо, и она аккуратно взяла его в клюв. Потом взмахнула крыльями, сорвалась с ветки и исчезла в тёмнеющем небе. — Вот и всё, — сказала я, глядя ей вслед. — Теперь письмо долетит быстрее, чем с обычной почтой. — И надёжнее, — добавила Бриония. — Птицы редко теряют письма. Особенно если им обещают еду.Я засмеялась и пошла в общежитие. Завтра новый день. И новые уроки.

Глава 8.

История государства началась для меня с того, что я чуть не уснула на первой же лекции. Нет, магистр Грон говорил интересно — сухо, но по делу, — просто после утренней пробежки и боевой магии тело требовало отдыха, а не сидения на жёсткой лавке. Я держалась из последних сил, записывая даты и имена, пока вдруг не поняла, что аудитория затихла. — Леди Верба, — голос Грона прозвучал как удар хлыста. — Вы, кажется, не совсем с нами. Я подняла голову. Он стоял у кафедры, скрестив руки, и смотрел на меня с тем же холодным выражением, что и всегда. — Я здесь, магистр, — ответила я спокойно. — Тогда, может быть, вы просветите нас, почему друиды во время войны кланов всегда держались особняком? Я задумалась на секунду. Потом ответила: — Потому что друид не может воевать вдали от земли. Ему нужен огород, лес или хотя бы клумба. Без этого он теряет силу. Поэтому друиды защищали свои леса, а не нападали на чужие замки. Грон прищурился. Его фея, сидевшая на кафедре, перестала чистить крылья и уставилась на меня. — Откуда вы это знаете? — спросил он. — Я друидка, магистр, — ответила я. — И три года работала с землёй. Я знаю, откуда берётся сила. В аудитории повисла тишина. Потом Грон неожиданно хмыкнул и кивнул. — Верно. Садитесь. И не спите. — Я не спала, — пробормотала я, садясь. Лианна, сидевшая рядом, легонько толкнула меня локтём. После лекции я подошла к Грону. Он собирал бумаги и, казалось, не замечал меня, но его фея проводила меня насторожённым взглядом. — Магистр, — сказала я, — можно вопрос? — Задавайте.— Почему вы не любите друидов? Он замер. Потом выпрямился и посмотрел на меня — но не зло, а скорее устало. — Кто вам сказал эту глупость? — Слухи, — честно ответила я. — Говорят, вы на всех зелёных зуб точите. Грон покачал головой. — Я не люблю не друидов, — сказал он тихо. — Я не люблю одного конкретного друида. Королевского лесничего. Мы поссорились много лет назад. — Из-за чего? — Это моё дело, — отрезал он, но тут же смягчился. — Если хочешь знать — спроси у Торвальда. Он знает. А пока — просто помни: друид друиду рознь. И не все магистры, которые кажутся тебе врагами, на самом деле враги. Он взял бумаги и вышел из аудитории, оставив меня в задумчивости. Вечером того же дня магистр Торвальд пригласил нас, друидов,