Агроном, друид в академии - Виктория Крафт

в административный корпус. Я удивилась — обычно первокурсников туда не вызывали, разве что по какому-нибудь неприятному поводу. Но секретарь, сухой мужчина в чёрной мантии, сказал только: «Вас ожидают в приёмной ректора», и я пошла, перебирая в уме все возможные причины. В приёмной, просторной комнате с высокими окнами и портретами прежних ректоров на стенах, меня ждал не ректор. У окна стоял граф Лейнхарт. Он был одет по-дорожному — добротный плащ, сапоги в пыли, как будто только что сошёл с коня. Рядом с ним стоял секретарь Академии с толстой книгой в руках. Увидев меня, граф улыбнулся — не как землевладелец, принимающий вассалку, а как старый знакомый. — Леди Верба, — произнёс он, и в его голосе мне послышалась гордость. — Или теперь следует говорить «баронесса»? — Можно просто Верба, — ответила я, приседая в поклоне. — Я ещё не привыкла к титулу. — Привыкнете, — он махнул рукой. — Я привёз вам деньги. Вашу долю от продажи сахара за последние месяцы. Я замерла. — Но я просила передавать их семье...— Я знаю, — граф кивнул. — Я как раз ехал в Ольховку, чтобы передать выплату вашим родным. Но когда приехал, они спросили, не собираюсь ли я в столицу. А я собирался. Тогда ваш отец сказал: «Отвезите Вербе. Ей сейчас нужнее». Ваша матушка добавила, что вы, конечно, не скажете, если будете в чём-то нуждаться, но они знают, что в Академии расходов много. Я почувствовала, как к горлу подступает ком. — Они... они так и сказали? — Именно так, — граф достал из поясного кошеля увесистый мешочек. — Здесь десять золотых. Ваша доля. Я передал их главному казначею Академии. Теперь вы можете брать деньги со своего счёта, сколько понадобится. В разумных пределах, разумеется. — Спасибо, — прошептала я. — Не меня благодарите, — граф покачал головой. — Благодарите свою семью. И себя. Это вы наладили производство. Я лишь пожинаю плоды. — Как там они? — спросила я, и голос мой дрогнул. — В Ольховке? — Хорошо, — граф улыбнулся теплее. — Дом ваш стоит крепко. Отец ваш режет ложки, как всегда. Матушка хлопочет по хозяйству. Брат ваш, Ивен, стал настоящим хозяином — он теперь управляет полем и сахароварней. А младшие... — он усмехнулся, — младшие просили передать вам письмо. Он достал из-за пазухи сложенный лист бумаги и протянул мне. Я взяла его дрожащими руками. — И вот ещё что, — добавил граф. — Я поговорил с ректором. О вас. Он сказал, что у вас хорошие успехи. И что на боевой магии вы уже отличились. Я покраснела. Видимо, слухи о поединке с Изабель дошли даже до ректора. — Это был учебный поединок, — пробормотала я. — Конечно, — граф усмехнулся. — Учебный.Он попрощался и ушёл, оставив меня в приёмной с письмом в руках и лёгким головокружением от свалившихся новостей. Я вышла в коридор и села на лавку у окна. Письмо было от Руты. Я узнала её почерк — ровный, старательный, каждая буква выведена с любовью. «Верба, у нас всё хорошо. Коза окотилась тремя козлятами, все белые, как снег. Петух твой всё так же орёт в шесть, но теперь ему отвечают три курицы, так что по утрам у нас целый концерт. Мора говорит, что это лучше любого будильника. Отец режет ложки, заказы есть из самого Тархова. Ивен управляет полем, как настоящий староста. Я продала свои травы на ярмарке, заработала серебрушку. Твой апельсин, тот, что ты оставила на подоконнике, зацвёл. Вся деревня ходит смотреть. Мы все тебя любим и ждём. Пиши. Рута». Я перечитала письмо три раза. Апельсин зацвёл. Коза окотилась. У них всё хорошо. Я сидела и улыбалась, как дурочка, и слёзы капали на бумагу. Вечером того же дня мы с Лианной и Эйлир сидели в гостиной, и я вертела в руках мешочек с монетами, который забрала из казначейства. Десять золотых. Плюс тот золотой, что остался у меня от оплаты учёбы. Одиннадцать золотых — целое состояние. — Ты теперь богачка, — заметила Эйлир, помешивая чай. — Не богачка, — возразила я. — Но теперь я могу себе кое-что позволить. Отправить часть домой, например. — И купить себе нормальную одежду, — твёрдо добавила Эйлир. Я оторвала взгляд от монет. — У меня есть форма. И мантия. И то платье, что я из дома привезла. — Верба, — Эйлир поставила чашку на блюдце, и прозвучало это почти как приговор. — Ты теперь баронесса. Студентка Королевской Академии. Ты не можешь ходить везде в мантии, даже на прогулку в город. Это просто неприлично.— Мне и в мантии нормально, — возразила я. — Тепло, удобно. — А на встречу с ректором ты тоже в мантии пойдёшь? Или, может быть, на королевский приём, если позовут? — Меня вряд ли позовут. — Позовут, — уверенно сказала Лианна, не открывая глаз. Она лежала на диване, и её босые зеленоватые ступни свешивались с подлокотника. — Ты сильный друид. Рано или поздно тебя заметят. И лучше, чтобы ты была готова. Я вздохнула. — Ладно. Уговорили. Но я в этом ничего не понимаю. — Вот и отлично, — Эйлир просияла. — Мы с Лианной поможем. В субботу идём в город. — Я помогу выбрать цветы, — серьёзно добавила Лианна. — И зелень. — Зелень оставь для салата, — усмехнулась эльфийка. — А платьями займусь я. В субботу мы вышли за ворота Академии. Остхельм встретил нас солнцем, ветром и шумом большого города. Улицы были полны народу — маги в мантиях, аристократы в камзолах, эльфы, орки, гномы. Я снова, как в первый день, крутила головой, но Эйлир решительно взяла меня под руку и повела в первый магазин.Лавка готового платья оказалась на тихой улице второго круга. Хозяйка, пожилая женщина с острым взглядом и феей-портнихой на плече, оглядела меня с ног до головы и понимающе кивнула. — Леди нужно всё, — констатировала она. — Учебные платья, выходное, тёплую мантию на зиму, перчатки, шаль... — И шляпку, — добавила Эйлир. — Шляпку не надо, — быстро сказала я. — Шляпку надо, — отрезала эльфийка. Я вздохнула. Спорить с Эйлир в вопросах моды было бесполезно. Мы провели в лавке два часа. Я мерила, крутилась, выслушивала критику и советы. Лианна сидела на стуле в углу, наблюдала за процессом и иногда тихо говорила: «Синий красивее»,