Агроном, друид в академии - Виктория Крафт

раз они были другими. Не насмешливыми, не жадными. Скорее удивлёнными. И, может быть, немного завистливыми. Кафе, которое выбрал Элдрик, оказалось на тихой улочке второго круга. Я сразу влюбилась в это место. Маленькое, уютное, с плетёными стульями и клетчатыми скатертями, с живыми цветами на подоконниках и медным колокольчиком над дверью. Пахло здесь корицей, ванилью и свежемолотым кофе — этот запах окутал меня с порога, и я на мгновение зажмурилась от удовольствия. — У них лучшая выпечка в городе, — сказал Элдрик, отодвигая для меня стул. — По крайней мере, так говорит моя тётя. А она знает толк в сладком. — Тётя? — переспросила я, усаживаясь. — Королева, — пояснил он с лёгкой усмешкой. — Но здесь я просто Элдрик. Можно без титулов. — Договорились, — повторила я его собственное слово, и он улыбнулся. Хозяйка кафе, пожилая женщина с пышными седыми волосами и феей-булочницей на плече, приняла заказ с таким видом, будто обслуживала членов королевской семьи каждый день. Два кофе и два пирожных. Элдрик попросил «фирменное, ореховое», и хозяйка понимающе кивнула. — Ты часто здесь бываешь? — спросила я. — Не так часто, как хотелось бы, — признался он. — Но когда удаётся сбежать из дворца или из Академии — прихожу сюда. Здесь хорошо думается. — О чём? — Обо всём, — он чуть улыбнулся. — О магии, об истории, о том, как не сойти с ума от всех этих протоколов. Я засмеялась — впервые за последнюю неделю по-настоящему. Кофе принесли в маленьких фарфоровых чашках, с пенкой и запахом, от которого у меня закружилась голова. А пирожное... Пирожное оказалось воздушным, слоёным, с ореховым кремом и тонкой карамельной корочкой сверху. Я откусила первый кусочек — и замерла. Крем таял на языке, карамель хрустела, и всё это вместе было таким вкусным, что я невольно зажмурилась. — Нравится? — спросил Элдрик, наблюдая за мной с улыбкой. — Это... — я проглотила и открыла глаза. — Это самое вкусное пирожное в моей жизни. Честное слово. У нас в Ольховке пекли пироги с яблоками и мёдом, но такое... такое я даже представить не могла.— Рад, что угадал, — сказал он, берясь за свою чашку. Разговор потёк сам собой. Мы говорили о магии. Оказалось, что Элдрик увлекается иллюзиями и светом — его фея, серебристая и молчаливая, была прямым отражением этого дара. Но его настоящая страсть, как ни странно, — история. Он мог часами рассказывать о древних королях и битвах, о династиях и гербах, о том, как Оствин Первый уговаривал магов прекратить войну. Я слушала, затаив дыхание, и ловила себя на мысли, что он рассказывает так, будто сам был свидетелем тех событий. — Откуда ты столько знаешь? — спросила я. — У нас в замке есть библиотека, — он чуть смутился. — Старая, пыльная, почти заброшенная. Я в детстве прятался там от уроков этикета. А потом просто... остался. — Ты не любишь этикет? — Терпеть не могу, — честно ответил он. — Все эти поклоны, церемонии, «ваше высочество». Я никогда не хотел быть принцем. Я хотел быть историком. — Почему же не стал? — Потому что быть племянником короля — это не только привилегии, — он вздохнул. — Это обязанности. И ожидания. И протоколы. Иногда мне кажется, что я живу не свою жизнь. Я смотрела на него и вдруг поняла, что за красивым лицом и королевской родословной скрывается обычный человек. Умный, немного застенчивый, очень одинокий. И совершенно не похожий на того, кем его все считали. Потом он спросил про меня. И я рассказала. Про Ольховку, про голод, про мыльный корень и щёлок, про первые лапти и первый огород. Про то, как мы с Морой стирали песком в ледяной реке, а потом я нашла известняк и мы побелили дом. Про сахар, про графа, про то, как я оставила семью, чтобы учиться. Он слушал, не перебивая, и его глаза становились всё шире. — Значит, ты вырастила апельсины там, где они не растут? — переспросил он, когда я закончила. — Да. И бананы. И киви.— Я никогда не пробовал киви. — Если хочешь, я могу вырастить пару штук в оранжерее, — сказала я. — У нас на факультете есть оранжерея. Там тепло и влажно. Как раз для южных фруктов. — Хочу, — сказал он и улыбнулся. После кофе мы пошли гулять по городу. День был солнечным и тёплым, один из последних погожих дней перед долгой столичной зимой. Мы шли по улицам второго круга, мимо коттеджей с крошечными садиками, и говорили обо всём на свете. Он рассказывал про замок, про королевские приёмы и скучные церемонии, про то, как в детстве мечтал убежать и стать простым магом. Я рассказывала про лес, про травы, про то, как говорить с деревьями и слушать землю. — Ты когда-нибудь был в деревне? — спросила я, когда мы остановились у маленького фонтана. — Был, но только проездом, — признался он. — В карете. Это не считается? — Не считается, — я покачала головой. — В деревне нужно ходить босиком по траве и знать, как пахнет земля после дождя. Как шумит лес на рассвете. Как пахнет печёный хлеб из печи. — Тогда я ничего не знаю о деревне, — сказал он тихо. — Я тебя научу, — пообещала я. — Когда-нибудь. — Договорились, — он улыбнулся, и от этой улыбки у меня снова потеплело в груди. Мы вернулись в Академию к вечеру. У ворот он остановился и посмотрел на меня долгим, задумчивым взглядом. — Спасибо, Верба, — сказал он. — Давно я так хорошо не проводил время.— Я тоже, — ответила я. — Мы можем повторить? Как-нибудь. Без иллюзий. — Без иллюзий, — согласилась я. В гостиной меня уже ждали. Кора, Лианна и Эйлир сидели на диване и смотрели на меня с одинаковым выражением — смесь любопытства, нетерпения и плохо скрываемого азарта. — Ну? — Кора подалась вперёд так резко, что чуть не свалилась с дивана. Её фея, Искра, вспыхнула ярче и засыпала мантию искрами. — Рассказывай! — Мы просто пили кофе, — ответила я, садясь в кресло и сбрасывая туфли. — Просто кофе? Ты и Элдрик? В городе? В кафе? — Да. И гуляли. — Гуляли! — Кора всплеснула руками так, что Искра чихнула облачком дыма. — Они гуляли!