Агроном, друид в академии - Виктория Крафт

Ты слышала? — она повернулась к Эйлир. — Слышала, — эльфийка усмехнулась, делая глоток чая. — И, кажется, леди Верба не хочет рассказывать подробности. — Не хочу, — подтвердила я, чувствуя, как уши снова краснеют. — Но мы подружились. И пирожное было очень вкусное. Ореховое. С карамелью. — С карамелью, — задумчиво повторила Лианна, не открывая глаз. Она лежала на диване, и её босые зеленоватые ступни свешивались с подлокотника. — Это хорошо. Друзья — это как корни. Чем их больше, тем крепче стоишь. Я улыбнулась ей и взяла с чайного столика чашку остывшего чая. Вечер тянулся тихо и уютно, за окном темнел сад, и я чувствовала, как напряжение последней недели наконец отпускает, словно тугая пружина внутри меня медленно распрямилась. — Знаешь, — сказала вдруг Бриония, которая до этого молча сидела на подоконнике и смотрела на звёзды, — а он ничего. Для принца. — Он племянник короля, а не принц, — поправила я.— Какая разница, — фея зевнула и закуталась в крылья. — Главное — чтобы он тебя не обижал. И чтобы угощал пирожными. — Не обидит, — сказала я. — Мне кажется, он не такой. — Посмотрим, — фея зевнула и закуталась в крылья. — Посмотрим. Я задула свечу и легла. За окном темнел внутренний сад, и первые звёзды зажигались над Остхельмом. Я вспоминала вкус орехового пирожного, запах кофе, смех Элдрика и его слова: «Мы можем повторить». И улыбалась в темноту. День был долгим, но хорошим. Очень хорошим.

Глава12.

Сто пятьдесят золотых. Эта цифра поселилась в моей голове и не желала уходить. Я просыпалась с ней, завтракала, шла на занятия, а перед глазами всё равно стояли эти три слова, выжженные в сознании, как клеймо. Сто пятьдесят золотых. Отец без ног. Тележка, на которой он сидит уже много лет. И где-то в Медицинской академии — маги, которые могут это исправить, если им заплатить. — Ты опять считаешь в уме, — заметила Лианна, не открывая глаз. Мы сидели в гостиной после занятий: я с конспектом по артефакторике, она — просто так, лёжа на диване и свесив босые зеленоватые ступни с подлокотника. — Я слышу, как ты думаешь. Это шумно. — Извини, — пробормотала я. — Не извиняйся. Просто расскажи. Я отложила конспект и повернулась к ней. — Мне нужно сто пятьдесят золотых. Чтобы поставить отца на ноги. У меня есть девять с половиной. Это капля в море. — И что ты будешь делать? — спросила Эйлир, отрываясь от книги. Она сидела в кресле у окна, и её серебристые волосы блестели в лучах закатного солнца. — Пока не знаю. Но я должна что-то придумать.— Вырасти что-нибудь, чего ни у кого нет, — сказала Бриония, возникая у меня на плече. Она только что проснулась и теперь деловито чистила крылья. — Ты же у нас специалист по земле. Продай задорого. — Что, например? — Киви, — тут же предложила Лианна, открывая глаза. — И авокадо. Я читала про авокадо в книге о южных растениях. Это фрукт, который растёт на дереве. Маслянистый, сытный. У нас таких нет. Если ты вырастишь авокадо здесь, да ещё и зимой, — это будет золото. — Авокадо, — медленно повторила я, пробуя слово на вкус. — Я даже не знаю, как оно выглядит. — У нас в библиотеке есть травник с южными растениями, — Лианна села и обхватила колени руками. — Я могу показать. Там нарисовано. — И киви, — добавила Бриония. — Киви ты уже умеешь выращивать. Твои саженцы до сих пор плодоносят в Ольховке. А здесь, в столице, за экзотические фрукты будут платить втридорога. Особенно зимой. Особенно если это фрукты, которых никто никогда не видел. Я задумалась. В Ольховке я вырастила киви, бананы и апельсины из семян, купленных у южного торговца. Здесь, в Академии, у меня была оранжерея — тёплая, влажная, с хорошей землёй и магическим освещением. Если посадить киви сейчас, к середине зимы можно получить первый урожай. А если найти семена или косточки авокадо... — Но где взять семена? — спросила я вслух. — На рынке, — сказала Эйлир. — В южных рядах. Там торгуют купцы из-за перевала. У них бывает всё: и фрукты, и семена, и саженцы. Можно найти и авокадо. — И киви, — добавила Лианна. — И, может, ещё что-нибудь, чего мы даже не знаем. Я встала и прошлась по комнате. План вырисовывался. Оранжерея, семена, мой дар, который может ускорить рост и сделать растения крепче. Экзотические фрукты, которые в столице никто не видел. Богатые клиенты, которые готовы платить за диковину. Это могло сработать. Но мне нужно было разрешение на отдельную теплицу.На следующий день после занятий я отправилась к ректору. Приёмная ректора встретила меня тишиной и запахом старых книг. Секретарь, сухой мужчина в чёрной мантии, поднял на меня глаза и, узнав, молча кивнул в сторону двери. Ректор ждал меня. Он сидел за массивным дубовым столом, заваленным бумагами и свитками. Его фея-орёл, сидевшая на спинке кресла, проводила меня пристальным взглядом жёлтых глаз. Я присела в поклоне. — Леди Верба, — произнёс ректор, откладывая перо. — Вы просили аудиенции. Я слушаю. — Магистр, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — у меня есть предложение. Я хочу выращивать экзотические южные фрукты на продажу. Киви, авокадо, возможно, ещё что-то. Мне нужна для этого отдельная теплица. Ректор поднял бровь. — Киви? Вы понимаете, что это южное растение? Оно не выживет в нашем климате. Даже в теплице. — Выживет, — сказала я. — Я уже выращивала киви. И бананы. И апельсины. В Ольховке. Он замер. Орёл на спинке кресла склонил голову набок. — В Ольховке? — переспросил он. — В северной деревне? — Да, магистр. Я вывела морозостойкие сорта. Они пережили три зимы. Плодоносили. Я продавала саженцы соседям, и они до сих пор растут. Ректор откинулся на спинку кресла. Его лицо выражало глубокое, почти недоверчивое изумление. — Морозостойкие апельсины, — медленно произнёс он. — И киви. И бананы. Вы понимаете, что это такое? — Понимаю, — ответила я. — Я три года работала с землёй в Ольховке. Я не просто ускоряла рост — я меняла суть растений.— Но это же... — он осёкся, потёр подбородок. — Никто из друидов не делал такого. Понимаете? Никто.