Агроном, друид в академии - Виктория Крафт

перешёптываниями и смешками. Три второкурсницы с факультета Иллюзий, сидевшие у окна, при виде меня прыснули и отвернулись, пряча лица. Две старшекурсницы за соседним столом склонились друг к другу и что-то зашептали, косясь в мою сторону. Даже парни-щитовики, которые обычно вообще не замечали никого за пределами своего факультета, провожали меня взглядами. — Что происходит? — спросила я, садясь рядом с Корой. Голос прозвучал спокойно, хотя внутри уже заворочался холодный комок тревоги. Кора выглядела так, будто вот-вот взорвётся. Её фея, Искра, металась над плечом, сыпля искрами на мантию. — Ты ещё не слышала? — она подалась ко мне через стол и понизила голос до шёпота. — В восточном крыле, в коридоре у большого окна, появилась иллюзия. Она изображает тебя и Элдрика. Вдвоём. Без одежды.Я замерла. Ложка, которую я держала в руке, застыла над тарелкой. Я почувствовала, как краска заливает лицо — от шеи до корней волос, — и как холодок тревоги превращается в ледяной ком. — Что? — переспросила я, и голос прозвучал глухо, чужо. — Это видели многие, — добавил Ларс, подходя к столу с подносом. Он сел напротив, и его стальная фея, сидевшая на плече, скрестила руки и поджала губы — точь-в-точь как хозяин. — Иллюзия висела прямо у окна, на всеобщем обозрении. Полупрозрачная, но очень... детальная. Она провисела с вечера до утра, а потом исчезла. Просто растаяла. — Кто это сделал? — мой голос прозвучал ровно, но внутри всё кипело. — Пока не знаю, — Ларс покачал головой. — Но это сильная иллюзия. Старшекурсник, точно. След уже исчез. Я отодвинула тарелку и встала. Сердце колотилось где-то в горле. — Я хочу это видеть. — Её уже нет, — остановила меня Кора, схватив за рукав. — Она растаяла утром. Но те, кто видел... они запомнили. — И теперь обсуждают, — мрачно добавил Ларс. Я медленно опустилась обратно на лавку. Значит, иллюзия исчезла, но слухи остались. И они будут жить ещё долго. Я обвела взглядом зал — и увидела, как люди отводят глаза, как прячут улыбки, как шепчутся, прикрываясь ладонями. Это было невыносимо. Но ещё невыносимее было осознание того, что кто-то — кто-то, кого я, возможно, даже не знаю, — потратил столько сил и таланта на такую грязную, подлую шутку.— Ладно, — сказала я, берясь за ложку. Руки чуть дрожали, но я заставила себя есть. — Пусть обсуждают. — Ты так спокойна? — удивилась Кора. — Нет, — честно ответила я, глядя в тарелку. — У меня внутри всё кипит. Но что я могу сделать? Оправдываться? Это только хуже. Кто хотел — поверил в иллюзию. Кто умеет думать — поймёт, что это чья-то злая шутка. — Я бы на твоём месте уже бежала к ректору, — пробормотала Кора. — Я подумаю об этом, — сказала я. Гул стоял целую неделю. Иллюзии уже не было, но воспоминания о ней передавались из уст в уста, как заразная болезнь. На меня смотрели в коридорах, шептались в столовой, хихикали за спиной в библиотеке. Я делала вид, что не замечаю. Ходила на занятия, отвечала на вопросы магистров, писала конспекты, бегала по утрам. Никому ничего не объясняла. Ни перед кем не оправдывалась. Но внутри, глубоко под спокойной маской, всё кипело и бурлило, как вода в котле. А потом вмешался ректор. Он провёл расследование — быстро и тихо. Вызвал к себе магистра Грона, декана факультета Иллюзий, чтобы тот по остаточному следу магии нашёл создателя. Но след оказался слишком слабым — иллюзия растаяла без следа, и опознать, кто именно её создал, не удалось. Слишком много времени прошло, слишком много людей побывало в том коридоре. Виновников не нашли. Зато ректор вызвал магистра Торвальда. И Торвальд на общей утренней линейке, перед всеми факультетами, сказал своим спокойным, низким голосом:— В тот вечер, когда в восточном крыле появилась скандальная иллюзия, леди Верба находилась на дополнительном занятии по природной магии. Мы разбирали свойства северного мха. Занятие длилось два часа, и леди Верба не отлучалась ни на минуту. Я подтверждаю это как декан факультета Природы и как свидетель. — Он обвёл взглядом притихший зал. — Кто-то создал эту иллюзию, чтобы опорочить её и леди Элдрика. Это недостойно студентов Академии. И я надеюсь, что виновный, кем бы он ни был, услышит меня сейчас. В зале повисла такая тишина, что было слышно, как муха бьётся в окно. Я стояла в ряду первокурсников и чувствовала, как краска снова заливает лицо — но теперь не от стыда, а от благодарности. После этого заявления гул начал стихать. Многие, кто до этого хихикал и перешёптывался, поняли, что их одурачили. Иллюзия была подделкой. Подлой, искусной, но подделкой. И те, кто поверил в неё, теперь выглядели глупо. На следующий день, когда я выходила из библиотеки с учебниками, ко мне подошёл Элдрик. Я увидела его издалека — он ждал у дверей, прислонившись плечом к каменной стене. Светлые волосы падали на плечи, глаза цвета летнего неба смотрели прямо на меня. Его серебристая фея мерцала в воздухе у плеча, и я вдруг заметила, что она нервничает — крылья подрагивали, а сама она то и дело косилась на хозяина. Я замерла, прижимая к груди стопку книг. — Леди Верба, — сказал он, и его голос оказался мягче, чем я представляла. Он чуть запинался, словно репетировал эти слова и теперь боялся их забыть. — Я хочу извиниться. За то, что моё имя оказалось втянуто в эту историю. Я не имею к ней никакого отношения. Но мне искренне жаль, что вам пришлось через это пройти. — Спасибо, — ответила я, всё ещё прижимая книги к груди, как щит. — Я знаю, что вы не при чём. — Я хотел бы загладить вину, — продолжал он, и его фея за его плечом ободряюще кивнула. — Не как племянник короля, а как человек. Вы не согласитесь выпить со мной кофе? В городе есть одно хорошее кафе. Тихое, спокойное. Я угощаю. Я молчала несколько секунд, глядя на него. Потом сказала: — Хорошо. Только кофе. И никаких иллюзий. Он улыбнулся — тепло, открыто, и от этой улыбки у меня вдруг потеплело в груди.— Договорились. Мы вышли из Академии вдвоём и направились в город. Я чувствовала на себе взгляды — ещё бы, племянник короля идёт пить кофе с деревенской друидкой, — но в этот