Цена любви и мести 2 - Анастасия Разумовская

— Как скажете, — Ирис пожала плечами. — Если вы уверены в своей безопасности, то доброй ночи, мой принц. Или: спокойного дня, как пожелаете.

Присела в реверансе и пошла к двери.

— А что вы хотите взамен?

Ирис остановилась, улыбнулась и снова посмотрела на жениха:

— Отложите свадьбу. Защитите меня перед вашей матерью. Просто: будьте на моей стороне. Всегда. Прикрывайте меня, и я стану прикрывать вас. И перед вашей матерью — тоже. Вы ведь её не любите, да? Вы же хотите перестать быть наследным принцем и стать королём, разве я не права? Помогите мне, и я помогу вам. Так что, союз?

Он задумался. Ненадолго.

— А ты не так проста, детка. Хорошо. Союз. Вот только свадьбу отложить невозможно: дата назначена, гости съехались, торжество готово…

Кьярваль спрыгнул с постели, подошёл к невесте и с жадным любопытством заглянул в её лицо. Ирис открыла дверь. Взмахнула ресницами и снова нежно улыбнулась:

— Вы же такой умный, Ваше Высочество. Придумайте что-нибудь. Я уверена, у вас получится.

И ушла, ощущая на себе его взгляд.

У себя в комнатах Ирис разделась, съела принесённый служанкой завтрак и рухнула на постель, чувствуя, как ломит и болит всё тело.

Итак, барсы ненавидят друг друга. Дети ненавидят мать, а мать не питает к детям особой любви. И Кьярваль, конечно, мечтает надеть корону, а мать её не отдаёт. Как всё просто. Как всё банально и просто.

Она закрыла глаза и провалилась в сон. В этом сне жива была Лили, и Ирис бегала вокруг, швыряла в сестру песок и дразнилась, а Лили пыталась успокоить расшалившуюся семилетку и смотрела добрыми, кроткими лиловыми глазами, влажными, как у оленихи.

Лили была слаба. И Астор был слаб. И папа тоже. Поэтому их всех убили. А мама — нет. Мама слабой не была. У мамы был любовник, а потому, строго говоря, Ирис не знает, жив ли её папа. Но не всё ли равно?

Каждый сам за себя. В этой жизни каждый — сам за себя. И выживает сильнейший.

Ирис шла по болоту, перепрыгивала с кочки на кочку. Чёрная вода, подёрнутая ряской, хлюпала, чавкала и булькала газовой отрыжкой. В воде гнили орки. Битва Упырей… Здесь много веков назад произошла знаменитая битва упырей. Закричала какая-то птица, пролетела грязной тряпкой мимо лица принцессы. Сова? Выпь? Ирис не успела разглядеть. Из-за густого тумана не было понятно утро сейчас, день или вечереет.

Кочка ушла из-под ноги, и девушка по щиколотку ушла в грязь. Болото чпокнуло. Ирис выдернула ногу обеими руками, но вторая ушла по колено. Принцесса дёрнулась, попыталась вырваться, схватилась за корявую гнилую ель, больше похожую на гнилую палку, чем на дерево.

— Нет! — закричала отчаянно. — Нет!

Болото затягивало её, вкусно чавкая. Втянуло в себя по пояс, и тело охватила ледяная смертность. Ирис замерла, пытаясь не дёргаться. Это тоже не помогло: скорость умирания замедлилась, вот только надежда вырваться из тесного кокона не появилась: девушка погружалась медленно, но верно.

— Ну что, изюмчик, не помогла тебе сила человечки?

Ирис подняла взгляд и увидела Изиргира. Шестой князь сидел на ветке невесть откуда появившегося дерева, свесив ногу и играл веточкой. По его губам блуждала мечтательная улыбка.

— Спаси меня! — крикнула Ирис отчаянно.

— Восьми помолиться не пробовала? — рассмеялся демон.

— Пожалуйста, вытащи меня.

— А что взамен? Ты же знаешь: демоны просто так не помогают.

Ирис охватывала дрожь и паника, она задыхалась. Сердце колотилось, будто желая поломать рёбра.

— Чего ты хочешь? — прохрипела она.

— А ты не знаешь?

— Какой мне толк в жизни, если ты захватишь моё тело? Разве это будет жизнь?

Изиргир улыбнулся. Зевнул, обнажая клыки. Чуть взмахнул крыльями.

— Ну, если тебе твоя жизнь не нужна… Решай сама.

Он лёг на расширившуюся ветку, качаясь, обвил её хвостом.

Отдать душу? И тогда Изиргир уничтожит Ширана сам. Всё было просто, до банальности, Ирис теперь это поняла. Князь уже делал подобное с сыном Асбранта, и старый герцог не смог убить своего ребёнка. Знал, не мог же не знать, что в нём демон, но убить — не смог. Сможет ли это сделать Ширан? Может, просто убьёт Ирис, и все эти мучения прекратятся?

Думать было трудно. Паника охватывала всё сильнее и сильнее. Дышать становилось невозможно.

— Пожалуйста, — прохрипела Ирис, пожалуйста… вытащи, я…

«Согласна» — застыло на её языке.

А Эйв? А Дайн? А тысячи, миллионы людей, которых никто не защитит от вторжения демонов с Южного материка? Но главное: Эйв. Вряд ли брат даже догадается, кто скрывается в теле сестры. Ирис зажмурилась, попыталась успокоить сердце. Вдохнула сквозь зубы.

«Если я умру, то умру лишь я одна. Если…». Грудь сдавило — плечи ушли в грязь, болото подступило к подбородку, и девушке пришлось запрокинуть лицо, чтобы дышать. «Это недолго, это будет недолго…» — отчаянно думала Ирис, пытаясь взять себя в руки.

Однако инстинкт жизни взял своё, она забилась и ушла с головой. И тут же что-то дёрнуло её мощным рывком вверх.

— Ты стала сильнее, — задумчиво прошептал Изиргир, поставил девушку на твёрдую землю в лесу, наклонился и шумно втянул запах спасённой. — Надо же… Ты мне казалась таким же Белокурдом, как твоя сестрёнка, но нет… нет. Я ошибался.

И он улыбнулся вдруг радостно. Глаза демона засверкали.

— Я не Белокурд, — прохрипела Ирис, заходясь кашлем.

Длинные чёрные когти коснулись её подбородка, запрокидывая голову. Золотые узкие глаза заглянули в глаза. Щеки коснулся тонкий горячий язык.

— Недоказуемо, — насмешливо заметил Изиргир. — Запомни, конфетка, всего, что недоказуемо, не было.

Отпустил её, хлопнул в ладоши.

Ирис вскочила на постели и, дрожа уставилась в окно. Давно рассвело, и через приоткрытые створки доносился стук молотков и окрики. Рабочие готовили дворец к пышной свадьбе. Её свадьбе с принцем Кьярвалем. Её последнему дню жизни, если свадьба состоится.

Интересно, а Баэрд тоже там?

ПРИМЕЧАНИЯ

восемь священных дней — священный семейный праздник. По каминам и очагам раскладываются варежки, в которые насыпаются булавки, иголки и леденцы, чтобы ребёнок постигал философию жизни с детства

Кьярви/Эйви — чисто барсовое склонение имён, означающее принадлежность примерно как у нас отчество, но только это не по отношению к отцу, а по отношению к мужу. Например: Николайви (или Кольви, что без разницы), Сашви, Петьви

Глава 5. Подарок

Первое Восточное герцогство называли ещё герцогством апельсинов. Тёплые ветра с юга, горный рельеф и влажность, мягкий морской климат приводили к изобилию и сочности различных фруктов, и жители восточного побережья заслуженно гордились урожаями