Цена любви и мести 2 - Анастасия Разумовская

— Сорочку тоже сними, — велел мучитель.

Пленница коротко всхлипнула, зажмурилась и стянула сорочку через верх. Открылись тяжёлые груди с коричневатыми сосками. Тонкие ключицы и выпуклый пупок. Мужчина подошёл, коснулся соска, стиснул его, вырвав из горла Жанлис вскрик. А затем легонько шлёпнул плетью по её груди. Женщина закричала, отпрянула.

— Хороша, — кивнул незнакомец довольно. — Лакомая штучка. Ты знаешь, где ты?

— В музее зла, но…

— Здесь не все работают добровольно, — пояснил мужчина добродушно. — Некоторым посетителям нравится укрощать строптивых. Иногда они перебарщивают в методах, и тогда на коже могут остаться шрамы, а количество пальцев, ушей и глаз измениться. Подумай, тебе как нравится больше: добровольно или насильно? Выбор за тобой.

Жанлис уставилась на него. У мучителя было круглое, простодушное лицо сельского парня, нос картошкой, светлые прямые волосы и веснушки. Встретишь такого в ломберном зале, и рука сама собой потянется к краплёной колоде: сложно, очень сложно не обмануть наивного дурачка. Но Жанлис увидела совсем иное. Что-то слишком весёлое, почти безумное в серых глазах. Что-то очень плавное в неуклюжей, похожей на мешок, набитый сеном, фигуре.

— Мой господин, — прошептала она и преклонила колени, — с вами я совершенно добровольна.

Тот поднял её лицо кнутовищем. Ухмыльнулся.

— Умница. Те, кто работает здесь добровольно, делятся на ранги. Есть те, что подешевле, есть те, кто обслуживает гостей по высшему разряду. Они спят на шёлке и едят омаров, их возят в самые дорогие рестораны, в отдельные залы, куда нет доступа простым смертным. И всё это несмотря на то что гости ходят к ним нечасто, а в иных случаях гость и вообще может оставить служащую только за собой. Если та ему понравится.

Он взял рукой мягкий подбородок, нажал на нижнюю губу указательным пальцем. Жанлис всегда отличалась понятливостью. Она приоткрыла губы, осторожно обхватила ими грубый палец и принялась сосать, лаская языком и не отводя взгляда от серых глаз господина. Преданного и томного взгляда.

— Встань сюда, — хрипло велел гость и кивнул на колодки. — Я хочу видеть тебя беспомощной.

Она поднялась, подошла, покачивая бёдрами, наклонилась, вложила голову в углубление. Мужчина закрыл верхнюю часть, защёлкнул обе фиксирующих половины на замок. Взял руки Жанлис, завёл их за её спину, застегнул наручниками. Женщина послушно выгнулась, оттопырив пышный зад. Господин рывком приспустил её панталоны.

— Ноги шире, — приказал ласково.

Жанлис не стала спорить. Вскрикнула, когда ягодицу полоснула плётка, задев и промежность. А затем ещё, и ещё. Удары не были сильными, но приходились на очень чувствительные места.

— Мой господин, — захныкала вдова канцлера, — за что? Я же послушна вам…

— Потому что я так хочу. Желание господина — закон, Жанлис. Усвой это. Научись желать того же, что твой господин.

Он опустил плеть, встал вплотную, и женщина почувствовала, как в её попу вжался эрегированный горячий орган. Пальцы стиснули бёдра. Мужчина вошёл в неё одним рывком, не тратя времени на прелюдию, и Жанлис охнула от неожиданности. Она была опытной женщиной, ненасытной в любовных ласках, но никогда до того не чувствовала так ярко собственную беспомощность и власть самца над собой. Безжалостную, непрошеную, неотвратимую. Пугающую. Это подействовало на вдовушку возбуждающе. Внизу всё набухло, живот залило жаром, и Жанлис, уже не размышляя, не для того, чтобы угодить, выгнулась, подставляясь, задышала рвано, задвигалась, насаживаясь и стараясь усилить проникновение. Привстала на цыпочки. Она принадлежала к той породе, которой кружит голову власть мужчины над ней. Закричала, когда господин скрутил пышные волосы в кулак, жёстко натянул, словно поднимая лошадь на дыбы.

Он извергнул в неё семя, упал на спину, смял, скрутил её полные груди, и Жанлис вновь закричала, и от боли, и от удовольствия. Её тело накрыл оргазм, и повторный — когда он ударил ладонями по соскам и укусил женщину за шею.

— Горяча, — прохрипел господин, вставая и оправляясь. — Принцу Эйву повезло. Странно, что он бросил такую штучку… Нельзя оставлять такие игрушки без хозяина.

Дверь приоткрылась.

— К вам посетитель, — тихо оповестил кто-то, кого Жанлис, стоявшая задом к двери, не видела.

Возможно, он заглядывал уже не первый раз — женщина этого не знала.

— Я выйду. Пусть ждёт.

Дверь почти бесшумно закрылась. Мужчина освободил пленницу из колодок. Указал на пол под свисающими цепями.

— Встань сюда. На колени.

Она выполнила приказ, в тревоге вглядываясь в его лицо. Господин надел на её шею ошейник, прищёлкнул его к цепи. От ошейника вела цепочка с наручниками. Мужчина снова завёл руки Жанлис за спиной и надел на узкие запястья наручники. Присел на корточки рядом.

— Вам понравилось, мой господин? — бархатно промурлыкала Жанлис.

— Неплохо, — кивнул он. — Но я не твой господин, малышка. Я всего лишь проверил, достаточно ли ты хороша. У моего друга праздник: сестра выходит замуж. Хочу подарить ему что-нибудь приятное. Если ты ему понравишься, обретёшь хозяина. Он не из тех, кто делится своими подарками с другими. Нет — не обессудь. Придётся работать на общих основаниях. А сейчас посиди, подожди. Мы скоро вернёмся.

Он встал, взял висящий на стене шёлковый алый шарф и завязал им глаза пленницы.

— Не сиди ты как прачка, — фыркнул пренебрежительно. — Прими товарный вид.

И вышел, оставив женщину в смятении и тревоге.

Прошёл в круглый зал, окружённый восемью малахитовыми колоннами. Здесь пылали жаровни в бронзовых блюдах. На ворсистом ковре, чей узор изображал дельфинов, сплетённых в страстные пары, стояли три алых кресла. Два из них были заняты: в одном сидел принц Эйв в серой дорожной куртке и тёмных штанах, в другом — незнакомый парень.

Это был юноша лет двадцати или, может, чуть больше, с гладкими длинными тёмными волосами, собранными в хвост. С узкими глазами, чей цвет невозможно было увидеть в свете факелов. Голубой мундир и алые штаны свидетельствовали, что гость музея зла принадлежал к числу морских офицеров. А вот взгляд… В нём не было ни почтительности, ни суровой мужественности. Насмешливый, свободный, почти наглый, как будто юноша был принцем крови, не меньше.

— Приветствую вас, Ваше Высочество, — мучитель Жанлис поклонился сидящему, — простите за приглашение в этот вертеп разврата, но во всём Апельсине, боюсь, сейчас нет иного места, где не шныряли бы шпионы герцога Ширана. Особенно после смерти моего брата.

— Выражаю вам своё соболезнование, Валир, — мягко отозвался Эйв и приветливо кивнул. — Я надеялся, что лекари справятся с действием яда, но увы. Есть ли известия о другом вашем брате?

— Боюсь, что и Лион, если он жив, и крошка Эстэль по-прежнему