Цена любви и мести 2 - Анастасия Разумовская

не его сильные стороны. Стоило ли позориться, пытаясь победить не на своей арене? Всё равно однажды она станет его женой, и со временем, если не полюбит, то хотя бы научится уважать мужа и… так ли уж важна в браке любовь?

Но сейчас, глядя в её голубые встревоженные глаза, он вдруг подумал, что даже взятие всего Южного континента ему, пожалуй, не так ценно. Если бы Ирис…

— Пожалуйста, — шепчет невеста, вцепившись в его рукав, — пожалуйста, перестань! Не делай этого.

Он оборачивается и видит, что всё утонуло в пожаре и крови. Король, королева, средний принц корчатся в агонии. Зал объят огнём.

Ширан не умел строить сны, но он умел их разрушать.

Подхватил Ирис на руки и шагнул из дворца. И тут же попал на ступеньки храм Восьмерых. Ирис в бледно-вишнёвом, почти белом платье (цвет виден был только на складках), отделанном кружевом, стояла на шестьдесят четвёртой ступеньке храма, стискивая побелевшими пальцами букетик ландышей. Нежная, тоненькая, взволнованная почти до обморока. Невеста. Напуганная, и от страха в широко распахнутых глазах демоническая сущность герцога восставала, пылая адским пламенем.

И от этих влажных пухлых губ, чуть закушенных…

Он поднялся, встал рядом с ней, наклонился и впился в них поцелуем. Хотелось растерзать девочку, заставить кричать от боли и страсти, насладиться ужасом и слезами… И в то же время — закрыть от всех, от всего того зла, что было вокруг, целовать её колени и тонкие пальчики с розовыми ноготками. Хотелось, чтобы она запустила эти пальчики в его волосы, выгнулась и прошептала его имя.

Ширан целовал её тонкую шею, плечи, ключицу, слышал судорожные всхлипывания, чувствовал, как её сердце несётся вскачь.

— Не надо, не надо, пожалуйста, — шептала она.

— Ты моя, — в страстном безумии шептал он, — только моя. Помни это, Ирис.

Подхватил под ягодицы, нагнулся и взял сосок губами, стиснул его, чувствуя как от паха поднимается огонь. Куда девалась её одежда — он не думал. Это было неважно. Девушка извивалась в его руках, обнимала его бёдра ногами и отталкивала его грудь руками.

— Нет, нет, — шептала, хныча, и это сводило его с ума.

Ширан насадил невесту на окаменевшее вожделение, выдохнул хрипло, прикусил круглое ушко и стал вбиваться в тесную щель, горячую, мокрую, алчущую его плоть.

Его девочка. Его добыча. Его смерть. И жизнь. Самая желанная игрушка.

Вокруг с грохотом падали колонны, рушились каменные стены, трескалась скала под ногами, пластами съезжала в кипящее море.

— Ширан! — ворвался в воспалённый мозг её крик. — Ширан! Мы погибнем.

Он оглянулся и увидел, что они уже не в храме. И не в Мурсии. Вокруг чёрными зубами поднимаслась крепость Йошындар — Чёрное пламя. Сердце его матери, гибель его матери. Княгиня провела здесь двадцать лет мучений на грани реальности. Роковой ошибкой отца стало решение убить пленницу: это развязало руки её сыну — Шестому князю Огненной земли, и тот ударил в ответ со всей демонической силой. И теперь оба они — и отец и мать, так страстно ненавидевшие друг друга — лежат где-то в этих скалах.

— Ширан, — девочка вцепилась в него, охваченная ужасом, прижалась к его груди, — Ширан…

Герцог проследил за её взглядом. Огромный, с полнеба, Людоед извергал в небо лаву и раскалённый пепел. Было темно, словно наступила беззвёздная ночь, лишь кровавый свет вулкана озарял мрак.

— Не бойся, — хрипло приказал Ширан.

А бояться следовало: ещё немного, и пепел накроет мир, превращая его в камень, выжигая плоть и жизнь. Герцог посмотрел вниз, там клокотало вскипевшее море, покрывшееся белыми брюхами рыб. Прыгать вниз — не вариант.

— Я боюсь, — шептала Ирис, зажмурившись, в голосе её звенели слёзы. — Я боюсь умирать. Это больно. Я боюсь боли, Ширан. Я не хотела…

Слушать её времени не было. Он попытался разрушить этот сон и понял, что кошмар не был естественным бредом сонного сознания. Оставалась лишь одна, хоть и маленькая, практически ничтожная надежда. Но… иного выхода всё равно не было.

Ширан обнял девочку, прижал к груди, разбежался и прыгнул со скалы.

Упругий ветер ударил в лицо и грудь, рывком дёрнул назад. Мир полетел куда-то вбок со страшной быстротой. Ирис вжалась в кожу, застыла каучуковой куклой.

Они всё же открылись. Он почувствовал их сопротивление ветру, он словно повис на них всем телом, а затем взмахнул и позволил воздушному потоку понести его над морем.

— Ширан, у тебя крылья? — потрясённо шепнула Ирис, распахнув глаза. — Ты умеешь летать?

— Не бойся, — повторил он.

Под ними мчались волны и скалы, и было странно лететь над бездной, и чувствовать, как гудит ветер, надувая перепонки.

Ширан опустился на Дозорную башню замка мурен. Сложил крылья. Интересно, а как их убрать? Поставил Ирис на ноги. Девушка дрожала так сильно, что её колени стучали о его колени. От страха? Или от холода? Он провёл ладонью по обнажённой спине и почувствовал её мурашки. Заглянул в лицо. Глаза, похожие на сапфиры, возбуждённо сверкали.

— Ты умеешь летать! — выдохнула она.

— Очевидно, — сухо признал он. — Ирис, ты помнишь, что я говорил насчёт измены?

— У тебя хвост и рога!

К варакам и то. и другое. Ширан стиснул зубы.

— Ты помнишь, что я…

— Я помню. Свадьбы не будет. Ты становишься демоном, Ширан. Ты понимаешь, что ты становишься демоном?

Он понимал. Безусловно, понимал. Уж куда больше, чем понимала она.

— Это сон, Ирис, — солгал бесстрастно. — Я тебе снюсь. Потому что ты по-прежнему меня хочешь и боишься. Всё это — бред твоего воображения.

— Ширан, я не уверена в этом. И ещё…

Но она осыпалась песком в его руках, не договорив. Порывом ветра песок взметнулся золотыми искорками и растаял в воздухе.

— Я, кстати, тоже не уверен, — признался насмешливый голос слева.

Ширан обернулся. На зубце башни сидел, покачивая ногой, круторогий демон и щурил зелёные светящиеся глаза.

— Ну, привет, братишка. Как жизнь? Как злодейства? Сам-то как, не хвораешь? — ухмыльнулся Изиргир.

— Зачем ты пришёл? — холодно уточнил Ширан.

— Ну уж не для того, чтобы смотреть твой эрегированный пенис, это точно, — Шестой князь щёлкнул когтистыми пальцами, и герцог почувствовал, что его кожу укрыла от ветра одежда. — Про демонов, конечно, всякое говорят, и я даже не стану это отрицать, но лично мне женское тело нравится куда больше. Там столько разных приятных неровностей и влажных дырочек! А ещё девочки так забавно пищат и стонут…

— Избавь меня от подробностей. Тебе есть что мне сказать?

Изиргир насмешливо фыркнул:

— Цэ-цэ-цэ. Какие мы занятые. А ведь только что трахал девочку прямо посреди храма, фу