Цена любви и мести 2 - Анастасия Разумовская

откровение Первого Советника Гория: принц Эйв — мой бастард» — гласили крупные буквы. Ирис поперхнулась и принялась читать, с каждой строчкой чувствуя всё сильнейшее омерзение.

«Мы с Вилиан были знакомы с детства. Мой отец служил секретарём у её отца и, когда он погиб, отец Вилиан сделал меня своим воспитанником…». Она читала и читала, не в силах оторваться от неторопливого рассказа как мальчик и девочка, росшие вместе, вступили в порочную связь, как девочка, выйдя замуж, уговорила мужа забрать с собой и друга детства…

«Но отчего вы думаете, что наследник именно ваш сын?»

«У Его Величества была определённая половая болезнь. Даже не болезнь, а некоторая особенность организма, не позволяющая ему осуществить свой супружеский долг. Позднее была произведена операция…»

«То есть, Его Величество знал о том, что Его Высочество Эйв…» — «Безусловно. Ему нужен был наследник. Это была государственная необходимость, и никто не знал, даст ли нужный эффект операция. Была опасность, что она может и вовсе лишить государя мужских функций».

«А остальные дети Его Величества его родные или также, внебрачные?» — «Мне об этом ничего не известно. Могу лишь определённо сказать: Его Высочество Дайн точно сын государя. Впрочем, если сравнить младшего принца с детскими портретами Его Величества, это становится очевидно…»

Ирис вдруг поняла: читать сложно потому, что руки трясутся и буквы прыгают перед глазами. Положила «Кукушатника» на журнальный столик.

— Вы же понимаете, — спросила хрипло, — что всё это — грязные сплетни, Ваше Величество? Я не знаю, чем шантажировал герцог Ширан первого советника, но всё это ложь.

Королева холодно посмотрела гостью:

— Ложь, в которую поверит народ, становится правдой, милая. А в эту ложь поверят. Для черни нет большего наслаждения, чем узнать о падении сильных мира сего. Сегодня, уверена, грязное бельё вашей семьи обсуждают в Персике, завтра — во всей Мурсии, а через Осьмицу гудеть будет весь Северный континент.

Слёзы закипели на глазах, Ирис подавила их, закусив губу.

— Вы же понимаете, милочка, что после этой публикации, с учётом того что с вами и без неё случилось, род барсов не может связывать свою репутацию с вашим именем?

Может это и к лучшему? Они станут жить с Елисель, вместе учиться и строить воздухолёт. Спокойная, нормальная жизнь…

«Ты моя, только моя. Запомни это».

Ирис закусила губу. Принцессу защищает гвардия. Кто защитит мещанку Ирис?

— Вы же понимаете, что это клевета, Ваше Величество? — нежным голосом уточнила принцесса.

— Так или нет, но мой сын не может жениться на девице, чья родословная неизвестна. Ступайте к себе. Вам подыщут жильё, и казна выделит двадцать тысяч тигрят на проживание. Но за вашу дальнейшую судьбу королевский дом больше не несёт ответственности.

Ирис похолодела. Так скоро! Она ещё не готова к встрече с мучителем. Совсем не готова! Ей вспомнились золотые глаза, и волна ужаса прошла по телу.

— Прошу вас, Ваше Величество, — хрипло прошептала девушка, опускаясь в реверансе, — позвольте мне остаться в Пурпурном дворце. Я могу… я могу исполнять какую-нибудь работу. Любую. У меня нет здесь ни родных, ни… Незамужняя девица не может жить одна…

— Вы не услышали меня? — презрительно процедила королева. — Специальная служба проверяет рекомендации даже прачек, прежде чем принять их на работу в Пурпурный дворец. Девица с такой репутацией не может ни полы мыть, ни двор мести в королевской резиденции.

Принцессе стало смешно. Она вспомнила голого Кьярваля и его дружка, и девицу, ублажающую обоих. Репутация, говорите? Смех, злой, колючий, резкий рвался из груди, но Ирис стиснула зубы. У неё не то положение, когда можно оставаться гордой.

— Ваше Величество, вы знали мою мать, вы знаете её репутацию и благочестие. Неужели всё это не имеет цены перед пасквилем грязной газетёнки?

— Репутация, дитя моё, — заметила королева надменно, — это то, как к тебе относятся в обществе. Может быть, я лично и не верю в эти досужие домыслы о несчастной Вилиан, но если в это верят другие, значит, не столь важно, во что верю я. Я вижу, что вы дурно воспитаны, Ирис. И плохо образованы, раз не понимаете таких простых вещей. Ваша ночная вылазка лишь подтверждает моё мнение…

«Просто ты испугалась, что Ширан оспорит право наших с Кьяром гипотетических детей наследовать корону. А без этого я тебе не нужна», — мрачно подумала Ирис.

Надо ехать на север. По железной дороге. Затеряться, спрятаться…

Ей стало страшно. Совсем одна, без родни, без защиты. Кто хочет может обидеть. Убить, изнасиловать. И никто не вступится. Никто даже не заметит.

Или, может быть, ехать к Эйву? Ну конечно! Вот только как пересечь Мурсию с севера на восток и не попасться в лапы Ширана?

Дверь скрипнула, приоткрывшись.

— Матушка, вы звали меня? — больным голосом спросил принц, вползая в гостиную.

Королева принюхалась:

— Чем от вас пахнет, Ваше Высочество?

— Понятия не имею, — безжизненно ответил принц, прошёл и тяжело рухнул в кресло. — Мне кажется, я болен. Знобит, трясёт… Никого не буду обнимать. Я ещё не был у лекаря. Ваша просьба, матушка, застала меня на полпути к нему. Так что случилось?

— Ничего особенного. Просто свадьба отменяется. Ты не можешь жениться на Ирис. Иди, отдыхай.

Кьярваль быстро глянул на бывшую невесту. Глаза его чуть блеснули.

— Вряд ли это возможно, матушка, — прошелестел он мягко. — Гости съехались, всё готово.

— Ступай, милая. Оставь нас.

Ирис двинулась было к выходу.

— Останься, — велел Кьярваль.

Она замерла. Обернулась. Котик ей что-то хочет сказать на прощанье? Интересно, Ширан ведь понимал, какие будут последствия статьи? Она вообще сможет выйти из дворца, сесть на поезд? Или её схватят прямо на глазах дворцовой стражи?

— Кьяр, это моя гостиная, а не твоя спальня. Если я говорю девице выйти…

— А это моя невеста, матушка, а не ваша девица.

Кьярваль тяжело поднялся, подошёл, обнял Ирис со спины и потёрся щетинистым подбородком о её висок.

— Такая сладенькая кошечка! Матушка, мы любим друг друга. Нашу женитьбу ничто не может отменить. К тому же есть вероятность, что Ириска ждёт от меня котёнка.

— Прочитай статью. Она открыта, — холодно велела королева.

Спицы в её руках активно затрещали. Кьярваль шагнул к столику, взял номер «Кукушатника», развернул, пробежал глазами и рассмеялся.

— Нет, ну скажите, какая прелесть! То есть, права Эйва на престол под сомнением? — глаза его заблестели.

Он обернулся и подмигнул Ирис.

— Не знаю, маменька, но после чтения я ещё сильнее возжелал жениться на Ирис. Сколько я понимаю, она — старше Дайна, а, значит…

Пьерин резко выдохнула. Опустила руки с вязаньем на колени и