Цена любви и мести 2 - Анастасия Разумовская

что Ирис далеко на севере от дома. Вода в канале посвинцевела, заволновалась. Белый лебедь плясал на ней, словно живой. Девушка замерла, не решаясь переступить его крашеный борт.

— Не бойтесь, — мягко попросил Баэрд.

И почему-то эти слова разозлили принцессу. Как будто речь шла вовсе не о лодке.

— А я боюсь, — процедила она. — Я не воин, я девушка, мне восемнадцать лет! Я родилась в семье, где никто руку друг на друга ни разу не поднял, где самым страшным наказанием было лишить сладкого! Вы скажете, что я трусиха, и будете правы. Ну и что. Мне плевать.

Баэрд удивлённо посмотрел на неё. А потом молча подхватил на руки, шагнул в лебедя и посадил ошеломлённую девушку на банку.

— Извините, — буркнул и взялся за весло.

Ирис закуталась в пелеринку. Стало как-то неуютно и холодно: Баэрд молчал и явно осуждал её за легкомысленность и трусливость. И где-то в голове мысленная мама шипела: «Все на его мести осуждали бы. Ты вела себя как…». Когда лебедь причалил к серому доходному дому, пёс герцога снова проделал те же манипуляции: молча подхватил девушку на руки и в следующий же миг поставил на гранитные ступеньки. Повернулся уходить, но Ирис со странным отчаянием схватилась за его руку:

— Баэрд! Пожалуйста, не осуждайте меня. Я… я понимаю, что вела себя недостойно… и в кафе и…

Серые глаза удивлённо взглянули на неё. Баэрд осторожно взял её руку, коснулся губами пальчиков:

— Ирис, этот день был лучшим в моей жизни, — сказал просто и прямо. — И вы — лучшая девушка из всех, которых я видел. Я подожду здесь, пока вы побудете у подруги, а потом отвезу вас во дворец. Или куда скажете.

Ирис покачала головой:

— Нет. Пожалуйста. Мне бы этого не хотелось. Или вы боитесь, что я убегу?

— Хорошо.

Он вернулся в лодку. Ирис проследила взглядом, как лебедь поплыл по каналу, и позвонила в электрический звонок.

Баэрд в неё влюблён, это очевидно. И можно было бы использовать его чувства, но… Ирис вдруг стало жаль этого странного человека и его странную, такую простодушную и почтительную любовь. «Он не швырнул бы меня на пол тронного зала, — вдруг подумалось ей. — И не стал бы брать против воли… Наверное».

Или нет. Может быть, Баэрд просто боится герцога, а не будь его хозяином Ширан — как знать…

— Ты будешь идиоткой, если поверишь кому-то из мужчин, — пробормотала она, вгоняя ногти в ладони.

— Простите? — удивился седоусый консьерж, бесшумно открывший двери.

— Я к госпоже Елисель. Мы разучиваем одну пьесу, — мило улыбнулась Ирис.

Елисель дома не оказалось, и принцесса, забрав с постели одеяло, уютно устроилась на диване, завернувшись и подложив подушечку под голову. Эх, если бы… Если бы Ширан не нависал над ней падающей скалой, если бы Пьерин не имела своих политических амбиций на неё, а Кьярваль не хотел устранить врага её руками…

— Какая же ты счастливая, Лиса, — прошептала Ирис и провалилась в сон.

Разбудила её Елисель.

— Ты ненадолго или насовсем? Потому что если насовсем, то спи. А если заглянула, то часа через два смеркаться будет. Тогда дома поспишь.

Ирис села, щурясь и моргая.

— Есть хочешь?

— Я поела.

— А вот я — прям жуть как!

Лися забралась на подоконник с ногами, развернула бумажный свёрток, который держала в руках, и принялась жадно поглощать сосиски, заедая их кусками ржаного багета.

— Так что ты решила? Со мной или замуж за Кьярваля и жизнь в золотой клетке?

— Замуж за Кьяра я не пойду.

— Отлично!

— Я убью Ширана и буду жить с тобой.

Елисель подавилась и закашлялась. Уставилась на гостью.

— Ты сдурела? Йотпов объелась или что?

Ирис вздохнула. Она так и думала, что Лися отнесётся к её идее критично.

— Закрой окно, — попросила тихо. — Я не уверена, что нас не подслушают.

И, когда окно было закрыто и занавешено, продолжила:

— Ты думаешь, я очень хочу сражаться с ним? Я не мстительна, Лися. Я просто хочу жить, понимаешь? Жить и не вздрагивать от каждого шороха. Не бояться и не ждать, когда появится его пёс, и я снова окажусь в плену. Ты не знаешь, что это такое. Ты не знаешь, кто такой Ширан. Он демон. Полудемон, но это неважно.

— Ну да, ну да. Как же. Слышала. Эйв тоже… — язвительно начала было студентка, но Ирис горячо перебила:

— Да, Эйв тоже! Потому что он сражался под его командованием, он знает: если Ширан что-то решил, его ничто не остановит. И время не смягчит.

Елисель снова села на подоконник и скрестила руки на груди:

— И поэтому вы хотите убить герцога Ширана. А чем вы тогда лучше его, простите? Ты вот уверена, что Эйв сможет лучше управлять государством? И что он в состоянии защитить Неприветливые острова от напора демонов?

— Ты не понимаешь…

— Нет, Ирис, это ты не понимаешь. Вы можете уехать. Далеко, на север континента. Ну не идиот же Ширан, не побежит он за вами. Ты говоришь: просто жить. Ну вот там и жить просто. Но вы ради самих себя готовы провалить всё королевство. Пожертвовать им, сотнями и тысячами людей. Беги, Ирис, беги. Смени внешность, имя, выйди замуж за обычного человека. Нормального. И Ширан тебя не найдёт. И с Мурсией всё хорошо будет.

«Как у неё всё просто, — с горечью подумала Ирис. — Женись. Кто меня замуж возьмёт, безродную бесприданницу?» И всё же в словах Елисель была и правда. Жестокая правда человека, который никогда не сходил с ума в плену у Ширана. Вот только спорить с ней не имело смысла. Ирис вздохнула:

— Ты знаешь что-нибудь о демонах? Я про их силу. Ну, например, про их умение исцелять или создавать сны…

Елисель задумалась:

— На Южном континенте нет королевств, только княжества.

— Разве у них там не империя? До изгнания же у нас империя была…

— Нет. Семь княжеств. Я думаю, они планируют вернуть свои земли, а потому в память об уничтоженной династии… может быть… хотя не знаю, почему они не организовали на Южном континенте новую империю. Может, просто не разберутся, кто старший. Исцелять могут не все демоны, со снами вроде тоже особый дар. Они могут вынести практически любую боль. И регенерация у них сильная, вроде всё восстанавливается и заживает…

Ирис невольно вспомнила виденный сон про мать Ширана. Её пытали, дико, жутко пытались много лет, а она всё исцелялась и исцелялась… Ад на земле.

— Они способны выходить из своего тела и входить в тело другого существа. Это