Цена любви и мести 2 - Анастасия Разумовская

Но вряд ли Ширан так умеет, разве нет? Иначе он давно бы пересёк пространство и был здесь.

Или она ошибается?

Ирис почувствовала, как голову пронзила острая боль. Закрыла книгу, прошла в кабинет, соединявшийся со спальней дверью, село в кресло перед распахнутым бюро. На миг захотелось поверить, что есть какой-то иной вариант. Бежать… на север. Забыть о Ширане, понадеяться, что всё как-нибудь устроится. Соблазнить Баэрда, например. Он же влюблён в неё? Может, удастся выйти за него замуж и бежать вдвоём, а там… как-нибудь… Фальшивые паспорта. Фальшивая жизнь…

И вечный страх, что рано или поздно Ширан узнает и настигнет.

Ирис вздрогнула всем телом. Взяла лист бумаги, окунула серебряное перо в чернила и вывела красивым почерком:

«Здравствуй, Ширан…»

Как-то слишком фамильярно… Она вычеркнула обращение и написала под ним: «Добрый день, Ваша Светлость». А сейчас слишком официально. Ей вспомнился язык между её ног. Щёки запылали, тело вновь заныло, внизу сладко запульсировало.

А ведь у Ширана должен быть обострённый, демонический нюх. Щёки, лоб, шея — сейчас сгорят, но рискнуть стоило. Девушка просунула левую руку между ног, коснулась набухающего горячего местечка, нажала, и по животу прокатилась волна приятного спазма. Принцесса взяла новый лист бумаги и вывела заново, левой рукой лаская клитор и чувствуя, как становится омерзительно мокрой:

«Ширан

Ты мне снился. Я снова и снова возвращаюсь в тот день, когда отец сказал тебе «нет». Но во сне я отвечаю «да». Снова и снова. И всё равно тронный зал пылает, а мои родные умирают от ран. Я схожу с ума. Я думала, что если сбегу, то снова обрету себя, но у меня не получилось. Сбежав телом, душой я осталась в плену.

Мне очень плохо. Я ломаюсь на части. Моё тело тебя хочет…»

Новый спазм. Пальцы стали мокрыми, дыхание сбилось. Ирис на миг закрыла глаза, представляя, что это не её, а его пальцы. «Ты меня хочешь» — произнёс его голос, презрительный, торжествующий, властный.

«Я тебя хочу, — написала девушка и только тут заметила, как некрасиво поползли буквы, они заваливались друг на друга, неровные строчки мчались, словно пьяные. — Ты прав, я тебя хочу. Только тебя одного. И прав: я тебя боюсь. Настолько, что готова броситься вниз головой с башни. Тогда, в Китовом дворце, я не планировала побег. Я искала смерти. Для этого я разыграла Эстэль, чтобы она дала тебе зелье, которое Аарха приготовила для меня. Не для того, чтобы бежать, а чтобы прервать свои мучения смертью, а ты не мог мне помешать. Эйв меня спас. Явись он минутой позже — клянусь! — меня бы уже не было».

Её била дрожь. Та ночь вспомнилась во всей своей ясности. Её пальцы, инстинктивно вцепившиеся в зубцы башни, холодная стена и жуткая бездна, куда Ирис хотела упасть и силилась разжать руки.

«Баэрд мне сказал, что ты разорвал помолвку с Эстэль. Ширан, ты ценишь свои слова, и я помню, как ты обещал моему отцу, что не женишься на мне. Но до этого ты же обещал жениться. В храме, перед Восемью. Ты держал мою руку и давал слово, что возьмёшь меня в жёны. И это слово было дано раньше, чем другое».

Сообразив, что запах может быть слишком слабым даже для демона, Ирис поменяла руки. Погрузила пальцы правой между сочащихся смазкой половых губ, ввела средний палец внутрь, большим продолжая поглаживать разбухший клитор. Откинулась на спинку, отдаваясь порочным ощущениям. Стон вырвался сквозь стиснутые зубы, бёдра свело судорогой. А потом на тело навалилась тяжесть, на душу — стыд.

Отдышавшись, Ирис взяла перо грязной рукой и продолжила всё тем же пьяным почерком:

«Я хочу быть с тобой. Я не могу тебе простить смерть моей семьи и мой позор, и не прощу. Но желание быть с тобой, принадлежать тебе сильнее меня. Сильнее всего на свете.

Ширан, дай мне гарантии. Я не хочу бояться. Я не хочу унижений. Я не хочу быть твоей вещью, но я согласна стать твоей покорной женой.

Да, я помню всё, что ты мне говорил. И что накажешь — тоже помню. Давай встретимся. Давай обсудим всё, что с нами произошло, и вместе найдём решение. Я просто хочу быть счастливой. Я заставлю себя забыть прошлое. Прошу и тебя об этом же. Уверена, мы можем стать счастливыми, а я смогу полюбить тебя не только телом. Ведь ты — спаситель королевства, ты — нерушимая стена между демонами и людьми. Не станет тебя, и южане вторгнутся в наши земли и поработят людей. Я научусь тебя любить, обещаю.

Сейчас мой жених болен, и я смогу вырваться из Пурпурного дворца на Варгово озеро. За мной не особенно следят, Баэрд должен был доложить об этом. В лесах неподалёку от дворца есть Кроличий грот. Через три дня я буду там. Но только если ты дашь слово, что явишься один, и что не применишь ко мне силу. Что отпустишь, если я пожелаю уйти. Твоё слово — моя гарантия безопасности.

Пожалуйста, дай мне его.

Если нет, обещаю: я покончу с собой. Я жду от тебя телеграмму на имя Горькой конфеты. Я устала от такой жизни, от страха и безнадёжности.

Ирис».

Она свернула письмо той же испачканной правой рукой, левой вытащила ленточку из волос и перевязала. Почует? Нет? Поверит? Или… «Мне наплевать на твою любовь, Ирис…». Может, ему всё равно? Но… тогда, когда она предложила добровольное соитие в обмен на встречу с Дайном, Ширан ведь согласился. Значит, ему не плевать? Значит добровольное ему нравится больше?

Забралась с ногами в кресло, обхватила колени и застыла, глядя на позорное письмо.

Одно было известно точно: пока Ширан жив, никто из них не в безопасности, даже Елисель. И уж тем более — её ребёнок, сын Эйва. Незаконнорождённый, да, но если противники новой династии выберут малыша своим знаменем, кто вспомнит о таких мелочах?

Она всё сидела и смотрела, застыв каменной гаргульей, когда двери распахнулись.

— Кьяр! — в комнаты бесцеремонно ввалился белокосый парень. — Кьяр, мне сказали, ты болен…

Замер, уставился на Ирис. Электричество безжалостно подчеркнуло распухший нос и налившиеся вокруг глаз синяки. «То есть, этот Ард настолько друг, что может быть вот таким фамильярным?» — удивилась девушка.

— А, это вы, — неприязненно процедил обнаглевший фаворит, прошёл мимо озадаченной невесты своего господина в спальню. Вернулся. — А где принц?

— Выйдите вон, — возмутилась Ирис.

Ард скрестил руки на груди. Скривил