Цена любви и мести 2 - Анастасия Разумовская

— Доброй ночи, Ваше Высочество, — и направилась из покоев.

— Куда?!

— Спать.

Она удивлённо обернулась. Кьярваль возмущённо смотрел на неё:

— Ну уж нет! Теперь твоя очередь дежурить в этой комнате и делать вид, что мы здесь оба. Ты забыла: я болен. Как бы.

— Но… Мне оставаться в вашей комнате на ночь? Одной?

Он рассмеялся:

— Если хочешь, я могу остаться с тобой, крошка. Но тогда спать ты не будешь точно. И утром вряд ли найдёшь в себе силы выйти.

Ирис скривилась от отвращения:

— Нет уж. Идите к своим… девкам. Я как-нибудь без этого.

Золотые брови поднялись ещё выше:

— Без этого это без чего?

— Без мужчин обойдусь, — буркнула Ирис, подхватила с дивана книгу и направилась в спальню.

— Ты по женщинам? — откровенно расстроился Кьярваль. — Вот та рыжая, которая стриженная, она что, твоя любовница?

Принцесса замерла в дверном проёме, обернулась и посмотрела на него, хлопая глазами.

— К-как это? Я же женщина…

— О древние, за что? — патетично выдохнул Кьярваль. — За что вы посылаете мне невинных дев? Ирис, ну хоть вы-то могли оказаться более искушённой? Я надеялся, что Ширан расширил ваш кругозор… Опять же, ваш брат…

— Не смейте! — злобно выдохнула оскорблённая девушка. — Не говорите мне о моих родных! Вы! Вы виноваты в смерти Лили! Она из-за вас умерла! Это вы во всём виноваты!

Ирис затрясло от ярости и ненависти, внезапно вспыхнувшей и разгорающейся пожаром. Принц растерялся:

— Я виноват в смерти Лили? Как это?

С его лица исчезло наглое пошлое выражение. Голубые глаза потемнели от печали, уголки губ выгнулись вниз. Он замер, вглядываясь в лицо невесты и словно силясь понять.

— Она умерла от чахотки, — заметил неуверенно и тихо. — Разве нет? Как я мог её убить?

Ирис замолчала. Её всё ещё трясло. Но Кьярваль выглядил таким потрясённым, что ей невольно стало его жалко.

— Вы её… любили? — спросила она недоверчиво.

— Я не очень люблю зажатых скромняжек, — честно признался жених. — Не понимаю всей этой возни с девственностью. Лили же как раз была невинной девой, но… Она была очень миленькая. И эти глаза… Откуда у неё лиловые глаза? Очень редкий цвет. Когда она смотрела на меня, я словно вновь становился котёнком. Ну то есть… понимаешь, рядом с ней я был лучше, чем я есть. Я не знаю, любил ли я Лили. Но почему ты говоришь, что она умерла из-за меня?

Ярость иссякла так же внезапно, как началась. Ирис устало посмотрела на принца:

— Я думаю, она узнала про ваших любовниц и истаяла от огорчения.

— Как? — удивился Кьяр. — Я ей не говорил ничего. Клянусь, она не могла узнать. Я же не идиот, чтобы обо всём этом рассказывать такой нежной девочке.

— Значит, ей рассказал кто-то другой.

— И она поэтому… Но как? Разве можно умереть от огорчения? И потом… она бы разорвала помолвку… Я же видел её за три месяца до…

Его голос пресекся. Ирис смотрела на него и думала, что всё это так странно. Так бесконечно странно. Кьярваль любил Лили? По-своему, конечно, но… Кто бы мог подумать, что ирбис относился к невесте по-человечески? Ну почти?

«Всё же в нём есть что-то хорошее. Хоть немного, но есть».

— Идите к своим любовницам, Кьяр, — выдохнула она. — Всё равно прошлое не изменишь.

Прошла в спальню, стянула платье. Однако принц зашёл за ней.

— Давай помогу, — предложил как-то нерадостно. — И заодно расскажи, что там с Шираном? Что у тебя за план?

Кьяр принялся развязывать шнуровку её корсета, и надо было бы запретить, но Ирис слишком вымоталась и слишком устала. Она покорно вытерпела прикосновения его рук, хоть они и не были ей приятны.

— Я встретилась с человеком Ширана. Он передал герцогу от меня просьбу встретиться со мной на Варговом озере. Там находится летняя резиденция нашей семьи.

— Знаю.

— Дворец Белой Волчицы. Его построил мой прапрадед, который был очень подозрительным и любвеобильным. Он так часто менял подрядчиков и строителей, что никто не знает расположение всех тайных ходов. А их во дворце немало: моя прабабка была очень ревнива.

— Но вы знаете?

Ирис, оставшаяся в одной сорочке с длинными рукавами, обернулась к жениху, серьёзно заглянула в его лицо:

— Знаю. Не все, но часть из них мы с Эйвом отыскали. Достаточно для того, чтобы разместить там вооружённых людей.

Кьярваль рассмеялся:

— Да, вы точно не похожи на свою сестру.

— Я знаю, — Ирис нахмурилась. — Мне всё детство об этом говорят. Вот только Лили умерла, узнав правду о том, кого любила. А я выжила, несмотря ни на что. И я выживу, что бы ни случилось. Я не знаю, согласится ли герцог. Но я возьму с него клятву прибыть одному. И пообещаю, что и я буду одна.

— И нарушите?

Она серьёзно посмотрела в его насмешливые глаза. Кивнула:

— Да. Если понадобится, я дам самую тяжёлую и страшную клятву. И солгу. Вот только… он может мне не поверить. Поэтому вы должны направить во дворец людей заранее, чтобы они спрятались до того, как герцог пришлёт своих шпионов проверить дворец.

— А потом?

— А потом, когда я приеду и мы встретимся, вы его убьёте.

Глаза Кьярваля блеснули. Принц склонился в шутовском поклоне:

— Вы прелесть, Ирис. Мне нравится ваша подлость и целеустремлённость. Вы станете прекрасной королевой! Но почему вы думаете, что герцог согласится попасть в такую глупую ловушку? Зачем ему подвергать себя такой опасности?

Губы Ирис скривились, уголки дёрнулись.

— Потому что он меня любит, — дрожа, процедила она. — Ну, в его понимании это именно любовь.

ПРИМЕЧАНИЯ

драконическом — стиль, похожий на нашу готику чем-то, такой же колючий, был распространён пятьсот лет назад, во времена демонов

псевдодраконика — подражание драконическому стилю, но с использованием новых технологий

Глава 9. Барсик в деле

Ирис проспала недолго: когда она встала, за окном по-прежнему было темно. Девушка зажгла свет. Вспыхнули электрические лампочки. И как-то сразу вспомнилось, как беглянки летели над Барсовыми горами, обнявшись и закутавшись в одеяла, и Елисель восторженно вещала про электричество, и что за ним — будущее, а камины, свечи и даже газ — это прошлый век.

«Я тоже прошлый век», — подумала принцесса, достала книгу из-под подушки и принялась читать.

Демоны умели многое. Демоны могли пересекать пространство, правда, по утверждению автора, лишь духом, но… Ирис внезапно вспомнила: Изиргир после сна про его мать, перенёс спутницу в её комнату и… Он поднял подушку. Он взял её с пола и положил в изголовье.