Цена любви и мести 2 - Анастасия Разумовская

— Вы очень изменились, — заметил тихо.

— Это плохо?

— Нет, — он отвёл глаза. — Думаю, нет.

— Вы пришли на телеграф, чтобы отправить вашему хозяину телеграмму, верно? А что вы ему написали?

Он заколебался. Ирис молча ждала, не помогая. Наконец, мужчина решился:

— Вы поклялись, что свадьбы не будет. И что через семь дней отправитесь со мной. Я сообщил об этом герцогу.

«Верный пёс, — презрительно и зло подумала девушка, — умеет только служить. Этого и следовало ожидать». Её затошнило от липкого ужаса. А если Ширан прикажет Баэрду не ждать неделю? А если уже приказал? Она вцепилась в доски банки.

— И что он ответил? Только не говорите мне, что не дождались ответа.

Её голос резко сел от волнения. Баэрд виновато улыбнулся:

— Он ответил: «Хорошо».

Проклятый герцог мурен! Не хватило денег на развёрнутый ответ?! Хотя нет, дело не в них: у него же телеграфный аппарат в кабинете. И тут Ирис пришла новая мысль в голову. Раз уж Баэрд обо всём докладывает хозяину…

Она скомкала платье, неловко улыбнулась и потупилась:

— Принц Кьярваль заболел, — призналась тихо, — поэтому свадьбу отсрочили. Я попробовала отказать, но… Мне дали понять, что свадьба в любом случае состоится. Баэрд… Я боюсь возвращаться к герцогу. Я сбежала и…

— Он вас любит. Он вас простит.

«Трижды простит», — мрачно подумала Ирис. Состроила жалобную рожицу. От страха на глазах выступили слёзы и, понимая, какое сейчас трогательное выражение написано на её лице, Ирис заглянула в лицо мужчины. Покачала головой.

— Я боюсь, что нет. Мне нужно увидеть его… Лично. Наедине.

— Кого? — не понял Баэрд.

— Ширана, — почти совсем тихо отозвалась она. — Я была в отчаянии, когда бежала… Его невеста и…

— Герцог отказался от свадьбы с госпожой Эстэль.

Ничего себе! А вот это что-то новенькое. Но это ничего не меняет. Интересно, и что Лион? проглотил и утёрся? Как много, должно быть, произошло событий, которые Ирис, погружённая во тьму и отчаяние, пропустила! Ирис печально покачала головой. Опустила руку в струю воды, чуть брызгая.

— Я боюсь его гнева.

Баэрд нахмурился, видимо, размышляя, какими словами переубедить строптивую принцессу, но та продолжила, с надеждой взирая на мужчину:

— Отец хотел отдать Варгов отрог в моё приданое. Это совсем рядом с союзниками Барсов. Между Первым и Вторым Северным герцогствами, и, как всем известно, Их Светлости Ярнис и Майнегар прибыли на мою свадьбу, продемонстрировав полную лояльность королеве Пьерин и моему брату Эйву. Я думаю, что смогу упросить отпустить меня во дворец Белой Волчицы, пока жених болен. Отсюда на поезде день или два пути. Если бы герцог приехал тайно, инкогнито, и мы могли бы с ним поговорить, я бы вернулась тотчас. Если бы поняла, что он не сердится на меня. Пожалуйста. Только пусть Ширан даст мне слово встретиться наедине.

И добавила, потупившись:

— Мы много совершили ошибок, взаимно обидев друг друга. Но это всё можно оставить в прошлом. И можно было бы начать всё заново. И, может быть, если бы я перестала его так сильно бояться, я могла бы его…

Запнулась. Горло стиснул комок. Папа. Мама. Астор. Тронный зал.

— … полюбить.

Глава 8. Котик расстраивается

Королева Вилиан была очень строга с дочерьми.

«Лилиан, дитя моё, колье с рубином в твоём возрасте выглядит вульгарно, иди переоденься». «Вы с Кьярвалем задержались в саду на семнадцать минут, Лилиана. Ты же знаешь: предельный срок времени, допустимого для разговора с мужчиной наедине — пятнадцать минут. Что подумают о вас окружающие? Что подумает о тебе твой жених? Ты будешь выглядеть в его глазах распущенной девкой, а не принцессой».

«Ирис, дитя моё, ты смеялась с конюхом. Моя дочь смеялась с конюхом! Ты навлекаешь позор на наш род!». «Ирис, что за улыбки в сторону герцога Переха? Ты забываешься, дитя моё. Принцесса должна быть скромна и целомудренна». Ирис тогда была тогда ребёнком, но для матери, кажется, дочь с рождения стала взрослой женщиной.

А потому сейчас, слизывая с пальцев мороженое и смеясь над внезапно поглупевшим Баэрдом, девушка испытывала странную смесь лёгкости, воодушевления и стыда. «Я с ним флиртую, — с восторженным страхом думала она. — Я с ним флиртую! Чтобы сказала мама?» А мама бы сказала, что дочь опустилась ниже, чем портовая девка, хуже посудомойки. И любой порядочный мужчина теперь будет смотреть на неё с разочарованием отвращения, но…

В глазах Баэрда не было ни того ни другого. Наоборот, он взирал на принцессу, словно та была небожительницей, одной из Восьмерых. От восхищения в его серых глазах у Ирис кружилась голова. Не потому, что это был Баэрд, нет. Просто приятно, до безумия приятно было чувствовать свою привлекательность, женственность, ощущать, что ты не просто титул, и не просто объект, в который можно что-либо воткнуть, ты — прекрасная дама, желанная и недоступная.

— Сначала я думала, что дно непременно провалится. Это же плетёная корзина, понимаете? Я думала, что мы вот прямо сейчас упадём и разобьёмся, как яйца.

Она будто нечаянно положила пальцы на его руку и заглянула в глаза. Баэрд так мило краснел! Ей ужасно нравилось заставлять его краснеть. Ирис пьянило чувство власти над этим суровым воином, которому то ли исполнилось тридцать, то ли должно было исполниться скоро. И она, будто невзначай, то задевала его ногу под столиком коленкой, то хваталась за широкую ладонь, будто позабывшись от эмоций. Всякий раз светловолосый Баэрд вспыхивал, и зрачки его расширялись.

«Он в меня влюблён, — подумала Ирис, сердце стучало и пело, — он влюблён в меня, клянусь!»

Девушка буквально упивалась своей властью и безнаказанностью. Сейчас, в уютном кафе, в тёплом восторженном свете его глаз она почти совсем забыла о том, что с ней произошло, о тревоге, что с неё произойдёт. И Баэрд, кажется, тоже забыл о своём безжалостном хозяине. Он слушал свою собеседницу так, словно та не несла всякую забавную чушь, а открывала ему божественную истину.

— М-м-м, — Ирис с сожалением заглянула на дно серебряной креманки. — Как жаль, что всё хорошее имеет конец.

И тут же вспомнила о полудемоне. Вздрогнула. Убрала руку с руки мужчины.

— Заказать ещё?

— Нет, не стоит. К тому же мне пора. Вы довезёте меня?

Он поднялся, подал ей руку, немного неуклюже. Положил серебряного тигрёнка на стол, и когда оба вышли на набережную, подтянул лебедя за верёвку поближе к причалу.

Погода испортилась — с гор дул резкий ветер, небо затянуло тучами, и вдруг как-то очевидно стало, что скоро наступает осень, и