Цена любви и мести 2 - Анастасия Разумовская

— Мирис, принесите мне книгу из библиотеки.

Фрейлина поднялась, аккуратно сложила рукоделие, убрала в ридикюль, присела в реверансе и вышла, понятливо не уточняя, какую именно книгу принести.

— Кьярваль, — прошипела королева, — во-первых, в Мурсии действует право сына. При наличии мужской половозрелой особи, трон наследует тот, кто в штанах. Во-вторых, если тень падает на Эйва, она же падает и на твою невесту…

Кьярваль бросил «Кукушатник» на столик, снова обнял Ирис и притянул её к себе.

— Матушка, — мурлыкнул ласково, — ничего не могу поделать со своим сердцем. Люблю-не могу.

Они замерли. Ирис закрыла глаза и удержала злую улыбку. Ну надо же! Кьяр не забыл про их соглашение!

— Хорош-шо. Я услышала тебя, сын мой. Ну раз уж ты так решил, кто я такая, чтобы спорить? Вот только мезальянс всё равно остаётся мезальянсом. Бастард всё равно, что простолюдин. Так что пиши отречение. Придётся тяжёлое бремя правления взвалить на хрупкие плечи твоей сестры, хочет Ксирата того, или нет.

Кси? Может и правда лучше, если наследницей ирбисов станет та, что сразу заявила себя как друг Ирис? Принцесса вспомнила весёлые жёлтые глаза, кошачью улыбку и…

Друг? В этом мире у неё нет друзей, кроме Лисы. Всё остальное — политические игры. Будет ли Кси на стороне Ирис, став наследницей престола? «Она хочет замуж за Эйва, — подумала девушка. — И вряд ли переменит мнение, даже если получит право наследовать корону Барсов. Она вполне может отдать меня Ширану, предварительно убрав Кьярваля с дороги. Ведь если мы поженимся с её братом, Кси не сможет заключить брак с Эйвом».

— Никогда не мог понять всей этой суеты с отцами, — вздохнул Кьярваль искренне. — Между нами, мама, по-семейному: признайся честно, ты хоть в курсе, кто мой отец?

— Кьяр!

— Пффф, я тебя не осуждаю. Почему мы, ирбисы, должны жить по законам людей, наперекор своей природе? Кто вообще решил, что вот это правильно, а это — нет? И почему?

Он обнимал Ирис, и девушка, чувствуя его руки под своей грудью, а спиной — его тёплое тело, невольно удивилась странному покою, охватившему душу и какой-то нереальной уверенности в собственной безопасности.

— Мне жаль, что мой старший сын и наследник — идиот, — проворчала Пьерин. — Мы живём по законам людей, потому что ирбисов очень-очень мало, друг мой. Потому что наши подданные — люди. Вспомни, что случилось с демонами. Они тоже жили так, как им велело их естество. И что же в итоге? М? Подскажешь?

— Мы не демоны, — рассмеялся Кьярваль. — Мы — котики. Котиков все любят.

— Пока котики ведут себя разумно.

— Хорошо, — сдался принц. — Не будем нарываться на неприятности. И всё же статья в грязном журнальчике — не повод отказываться от собственных планов. Это повод написать воспоминания кого-нибудь из близких этого самого… как там его… Гория о том, почему он захотел отомстить покойной королеве, бросив тень на её безупречную репутацию.

Королева вздохнула и устало покачала головой.

— Сплетни и слухи, мой милый, сплетни и слухи — это черви, подтачивающие ножки трона…

— Победы, матушка, на поле боя, тайный отдел и полиция — то, что растаптывает червей всмятку. Сплетни, законы, нравственность и репутация карают лишь тех, кто стал слаб. Например, короля Кальдера сожрали несмотря на всю его безупречную репутацию. А герцог Ширан публично обесчестил двух девиц, убил своего короля и его семью, и, если мы ему не помешаем, вскоре станет королём. И никто ему ничего поперёк не скажет, а народ будет приветствовать. Но клянусь, матушка, я бы предпочёл жениться хоть на шлюхе из борделя и усыновить всех её золотушных детей, чем иметь милым соседом нашего доброго старину муренца. А если мы сейчас не поможем милахе Эйву в его законной грызне за трон, то — клянусь своими вибриссами! — Ширан завтра сожрёт его на завтрак, а послезавтра мы и глазом не успеем моргнуть, как в Мурсии воцарится новая, полудемоническая династия.

«Он прав, — потрясённо подумала Ирис, — он прав, и она не сможет не согласиться с этими доводами. Кто бы мог подумать, что в этой голове есть разум». Королева молчала.

— Закон всегда на стороне сильных, — мурлыкнул Кьярваль примиряюще. — И людские симпатии — тоже. Пока ты силён, чтобы ты ни сделал, толпа встретит это рёвом восторга. А сейчас, матушка, разрешите мне идти: я так слаб, что буквально падаю с ног. И мою милую невесту я уведу с собой. Никому не доверяю, кроме неё. А за мной надо ж кому-то ухаживать… Ну там водички подать.

— Ты пахнешь болезнью, — осознала королева вслух.

— Боюсь, что да, матушка. Поэтому предлагаю пока не делать никаких публичных заявлений. Отложить свадьбу на неделю-другую, пока я не поправлюсь. Не торопиться. Как знать, может, уже завтра Эйв нанесёт подлецу решительный удар. Ну или… мало ли что может случиться с Шираном? Даже полудемоны смертны.

— На неделю?

— Другую.

— Что ж, ступайте, лечитесь, сын мой. Ирис, милая, вы же поухаживаете за своим женихом?

Ирис захотелось высунуть язык или сказать что-нибудь едкое, но она мило улыбнулась и присела в реверансе:

— Конечно, матушка.

Зелёные глаза королевы сверкнули гневом, однако лицо принцессы (Ирис знала это совершенно точно) выражало лишь одну милоту и кротость. «Подавись, — подумала она, почтительно улыбаясь, — не буду больше звать тебя "Ваше Величество". Будешь матушкой. Чтобы помнила, как мы тебя обставили!»

— Ступайте, милые. Утро, пора отдыхать.

Кьярваль вывел невесту из королевской гостиной, тяжело опершись о её плечо и едва переставляя ноги. Мирис, дожидавшаяся их в коридоре, тотчас юркнула к госпоже. Едва за влюблёнными захлопнулась дверь спальни, Кьяр отпустил Ирис и одним прыжком запрыгнул на постель. Лицо его излучало удовлетворённость.

— Принеси мне вина, любимая, — промурлыкал принц, жмурясь, — и чего-нибудь перекусить. Ножку баранью, например. Ну или там окорочок свиной. Я немного проголодался. А ещё сыра и фруктов. И жульен из паньмишонов, я чуял его запах, проходя мимо кухни. Обожаю эти грибы!

— И что это было? — сурово уточнила Ирис.

— Что? Я заболел. Просто ужас как!

И он жалобно посмотрел на принцессу. Кончики губ Кьяра подрагивали. Глаза откровенно смеялись.

— Зачем?

— Вот же неблагодарная! — обиженно фыркнул Кьяр. — Я ради неё отыскал специфические духи, пахнущие чем-то совершенно омерзительным. То ли чумой, то ли ветрянкой, уже не помню. Мне придётся торчать в четырёх стенах две недели! Ну или выходить тайком, точно вору.

— Зачем? — нетерпеливо повторила Ирис.

— Вот ты тупенькая, душа моя! Что, по-твоему, может задержать королевскую свадьбу? М-м? Не знаешь? Или подскажешь какой-нибудь другой