Цена любви и мести 2 - Анастасия Разумовская

— Сводного, — намекнул Ширан.

— Единоутробного, — парировал князь тьмы. — Тебе так дорога эта девочка? Серьёзно? Почему?

И уставился на брата с таким любопытством, как будто и в самом деле ждал ответа на свой вопрос.

— Приятного пробуждения, — процедил Ширан и шагнул через грань.

— Обмен, — крикнул Изиргир, — давай меняться?

Герцог обернулся к нему. Одна его нога всё ещё оставалась во сне, другая уже ступила в материальность, а потому тело начало мерцать, то исчезая, то материализуясь. Изиргир, в чёрных блестящих штанах, бил хвостом о пол и улыбался.

— Все говорят, — заметил вкрадчиво, — что демоны не умеют любить. Только хотеть. И чем сильнее похоть мучит избранницу, тем сильнее она разгорается. Да ты и сам уже понял, как кружится голова от стонов и рыданий. Признайся, её страх привлекателен. Обожаю его аромат! Я знал, что рано или поздно это непременно с тобой случится. Я ждал. Но вот чего не понимаю: почему только Ирис? Что за странное зацикливание на одной девочке? Почему не Эстэль? Ты вообще помнишь, что у тебя там есть половозрелая и вполне вкусненькая девица, или вовсе забыл про неё?

Демон осуждающе сдвинул брови, поднял коготь и покачал им в воздухе.

— Ох, шалунишка. Ну ладно, положим, Ирис вкуснее. На вкус и цвет, ты знаешь. Но почему бы не перекусить устрицами в ожидании рагу из карталыка?

Герцог дёрнул бровью, показывая, что его терпение иссякает. Изиргир вздохнул:

— Ладно, тебе виднее, братишка. Молодость отличает глупость и романтика. Ну или тебя постигло проклятье демонов — любовь. Изредка, но случается и с нашей расой, когда одна женщина словно становится квинтэссенцией всех. Словом, ладно, твоя взяла. Ирис так Ирис. Она не так уж плоха, как могла быть. Но тогда давай меняться? Я тебе твою игрушку, а ты мне — мою? Братский союз, любовь и дружба на все времена. Ты открываешь нам морские ворота, мы проходим и возвращаем себе сначала Мурсию, а потом и всё остальное. Осьмица, и всё закончено. Никаких королевств, никаких королей, никаких Белокурдов и их вонючих герцогов, которые так тебе досаждают. Никаких войн.

— Мы уже обсуждали это, — устало отозвался Ширан.

— Тогда не было Ирис. Хочешь, я тебе выделю Мурсию как суверенное королевство? Ты станешь королём, и ни один йотп не посмеет усомниться в твоём праве отсиживать задницу на позолоченном кресле. И никто больше даже не взглянет в сторону твоей игрушки, даже если ты посадишь её на цепь рядом с троном. Шир-ан-эд-Эльирдан, ведь ты же сам видишь: кровь демонов в тебе сильна. Зачем ты противишься самому себе? Братик, мы ведь могли бы стать не врагами, а союзниками.

Изиргир улыбался, и кисточка на его хвосте нежно подметала пол. Ширан внимательно посмотрел в зелёные глаза брата.

— Я подумаю, — ответил спокойно и вышел из сна. Захлопнул за собой дверь.

В комнате было тепло и темно, и звёздный свет ясно озарял кровать, на которой не было её, камин, ковёр на полу и вазу с ирисами на подоконнике. Демонические глаза чувствительны к свету, а потому ночью Ширан видел практически так же чётко, как и днём. Он сел на кровать. До рассвета оставалось не больше часа, вот только сон не взбодрил, а вымотал его.

Герцог поднялся, прошёл в кабинет. Его ждала телеграмма, короткая, всего в пару слов: «Подарок вручён». Ширан усмехнулся. Щелчком зажёг свечу и поднёс узкую бумажную полоску к пламени. Лопатки чесались нестерпимо. Он почесал их через рубашку.

— Люколь, — прошамкал за ним старческий голос. — Раствор люколя и соквинца облегчит боль. Так всегда бывает, когда они прорезаются.

— Что ты здесь забыла? — холодно уточнил Ширан.

— Надоела? — дробно рассмеялась Аарха. — Так упокой.

Он сел на стол и посмотрел на призрака, колеблющегося на сквозняке.

— Почему ты не стала молодой? — спросил с любопытством. — Ты же можешь.

— А зачем? Молодость прекрасна, когда у тебя есть тело, а без него что старость, что молодость — всё едино. Молодое тело — горячая кровь, тепло и много сил, но если ты призрак, то ты всё равно мёрзнешь, юн ты или стар.

— Тебе холодно?

— А сам как думаешь?

Ширан щёлкнул пальцами, и призрака охватил золотистый огонь. Аарха усмехнулась:

— Благодарю.

Герцог опустился в кресло, запрокинул голову и уставился в потолок.

— Я видел брата. Что ты знаешь о проклятье демонов?

— Демоническая любовь? Когда одна самка становится центром мира? Вот это у тебя к Ирис?

— Я этого не говорил.

Аарха захихикала, невесомо села на стол, переливаясь золотистым светом.

— Бедная девочка! Избави нас судьба от любви демона!

— Так она и в самом деле существует?

Старуха сочувственно и насмешливо, немного злорадно посмотрела на него:

— А то. Если ты убьёшь её, то перевернёшь весь мир, чтобы воскресить. Отныне ты раб, Ширан. Раб этой девочки, даже когда ты — её господин.

— Все говорят, что демоны не умеют любить, — заметил Ширан вполголоса.

— Верно говорят. Разве это любовь, сынок? Это — адское пламя, в котором горите вы оба. Любовь — это радость, малыш. Любовь — это доверие. Это когда тебе хорошо, потому что ей хорошо. Это летать двумя крыльями — одно твоё, другое…

— Я понял.

Она вздохнула, переместилась на подлокотник его кресла и взъерошила его тёмные волосы.

— Ничего ты не понял, — шепнула мягко. — Твоя любовь суть ненависть. Ты уничтожаешь ту, которую любишь, и однажды уничтожишь. А заодно и себя самого, потому что…

— Я понял, — перебил он старуху сквозь зубы. — Замолчи.

Они молчали до самого рассвета, а потом Ширан вдруг сказал:

— Её я тоже видел в этом сне. Плохо, что нас видел Изиргир. Мне нужно вернуть девочку, пока не стало слишком поздно.

— Она тебе уже снится, сынок, — хрипло рассмеялась Аарха.

— Нет, — сухо возразил герцог. — Ты не поняла. Это был её сон, не мой. Ты же знаешь, что у Изиргира нет доступа к моим снам. Я был в её сне. Я видел её кошмары, не мои. И видел её тайные желания.

Старуха вздохнула. Занимался рассвет, заползал холодным прозрачным покрывалом в выстуженную комнату.

— Человек это сложно, Ширан, — серьёзно и без насмешки прошелестела неупокоенная. — Это очень сложно. В нём множество противоречий. Даже если она хочет тебя телом, сынок, это не значит, что тебя хочет её душа, и вовсе не значит, что она с тобой разумом. Кого из них — тело, душу или разум — послушает Ирис, как знать? Это у демонов мир прост: хочу значит возьму, а у людей