Цена любви и мести 2 - Анастасия Разумовская

А ещё герцогство славилось на всю Мурсию экскурсиями в забытую древность.

Проституция в королевстве официально была запрещена. Не было ни борделей, ни жриц любви, а за подработку телом закон предусматривал отработку в тюрьме. Всё это восходило к временам Кальдера Великого, когда люди смогли одолеть демонов и изгнать их на соседний континент. В эпоху, когда миром правили древние боги, понятия «женская честь» или «целомудрие» если и существовали, то лишь для определения стоимости конкретной самки человека. Или самого человека. Некоторые из демонов предпочитали никем ранее не тронутых рабынь. Или рабов.

В те времена главное святилище, оно же — главный рынок империи — размещалось в Апельсиновом городе. Здесь можно было подобрать себе игрушку на любой вкус и цену.

Сейчас на месте торжища возвышался храм Восьми, а при храме открыт был музей зла, в залах которого можно было посмотреть документы и достопримечательности страшной эпохи. И, за особую цену, погрузиться в атмосферу ужасов, так сказать, поглубже. Цена зависела от длительности и степени погружения. Одно дело, если работница музея, одетая, а точннее раздетая, в соответствии с той эпохой, просто ублажала посетителя, как могла бы сделать это внезаконная портовая девка, и совсем другое, если всё это сопровождалось плёткой, кандалами и различными орудиями, возбуждающими аппетит. Порой посетителям, пришедшим, конечно, с целью изучения ужасов былых времён, требовалось повторить экскурсию, а некоторые становились постоянными посетителями, но всё это законом не возбранялось. Разве мог закон препятствовать изучению истории? Некоторые особенно любопытствующие и при этом могущие себе позволить подобное, нанимали музейных работниц и для дополнительных надомных уроков, но это также не противоречило законодательству. Если существуют домашние учителя по музыке или математике, то почему бы не быть домашнему учителю по истории?

Одним словом, музей славился далеко за пределами Мурсии, и иностранцы, посещающие Апельсиновый город, не отказывали себе в удовольствии посетить экскурсию в музей зла с углублённым изучением эпохи. Тем более что культурный центр работал круглосуточно, и выходные дни в нём не подразумевались.

Вечерело. Тёплый солоноватый ветер гнал по улице комочки белопуха, растения, которое произрастало лишь в Восточном герцогстве и значительно осложняло жизнь его обитателям. Ближе к осени белопух сеял по ветру плоды, окружённые лёгкими ворсинками, и порой всё это так обильно усыпало землю, что казалось снежными сугробами, забивало окна, прилипало к одежде, затрудняло дыхание, и, стоило попасть искре — воспламенялось.

Молодой человек, закутавшийся в плащ почти по самые брови и надвинувший широкополую шляпу на глаза, вошёл в Восьмеричные ворота храма, но не стал подниматься по ступенькам, а сразу направился в музей. Так не делали. Негласными правилами предписывалось сначала пройти в храм, помолиться и затеплить лампаду перед знаком Восьми.

— Господин, — прошепелявил старый слуга, кутавшийся в овчинный тулуп на скамеечке при входе в музей — ужас демонов столь велик, что перед его лицезрением необходима защита Восьми…

Посетитель на пару мгновений приоткрыл лицо, и слуга тотчас склонился в поклоне. Снял витиеватый рутовый ключ с пояса и молча открыл замок.

— Нужен ли вам сопровождающий, мой господин?

Тот не ответил, молча прошёл в низкое, приземистое здание с прямоугольными окнами, занавешенными тёмными шторами. Снаружи двухэтажный дом казался выполненным из волосатого бурого камня. Прихожая же поражала ярким розовым цветом, напоминающим женскую вагину. Надутые гладкие двери-шторы, открывающие вид на лестницу, усиливали впечатление. Вошедший, по-прежнему пряча лицо, молча поднялся по ступеням из розового мрамора и оказался в широком глухом коридоре, освещённом лишь оранжевым светом бездымных факелов.

Из глубокого дивана молча поднялся обнажённый, в одной лишь набедренной повязке, пухлый бритый мужчина и склонился перед ним.

— Господин…

— Позови Барсука, — велел вошедший.

— Как вас представить…

— Никак.

Желеобразное тело вздрогнуло, но музейный смотритель поторопился выполнить приказ, исчезнув за ширмами, сливающимися цветом со стенами. Буквально через несколько минут в потолке открылся люк, опустилась винтовая лёгкая лестница, и по ней сбежал высокий мужчина с коротким хвостиком синих волос на угловатом затылке.

— Прошу вас, — служитель почти вдвое согнулся, резко, как будто был складной линейкой, а не человеком, — всё готово.

— Он уже пришёл?

— Нет, но послание было отправлено вовремя.

Молодой человек кивнул, поднялся по лестнице следом за служителем, прошёл коридор мансарды, по другой, тоже винтовой, лестнице спустился в подвал и вскоре оказался в помещении, чьи стены были изолированы от шума. Оно тоже было красным. Посреди стояло странное кресло со множеством ремней. Кресло, сидеть в котором было до крайности неудобно, так как ноги оказывались на высоте лица и к тому же раздвинутыми. Впрочем, в комнате имелось и другое, плетёное, лёгкое, с удобной подушечкой. А ещё кандалы, цепи, ошейники и колодки. На стене были развешены всевозможные плётки.

Молодой человек задумчиво провёл пальцем по их рукояткам. Хмыкнул. Снял плащ и шляпу, сел в кресло, закинув ногу на ногу.

— Что ж. Раз нас заставляют ждать, мы можем потратить время со смыслом. Приведи её.

Запрокинул руки за голову, сцепив пальцы, закрыл глаза. Служитель поклонился и вышел.

— Отлично, отлично, — пробормотал мужчина, улыбаясь.

Через некоторое время двери вновь открылись и тут же, пропустив женщину в лиловом покрывале, плотно закрылись за ней.

— Кто вы? — дрожащим голосом пролепетала бедняжка.

— Покажи себя, — вместо ответа приказал мужчина.

Не решившись спорить, женщина сняла накидку. Гость бегло оглядел её фигуру. Покатые плечи, пышная грудь, ещё более пышные бёдра, и при этом тонкая-тонкая талия. Распущенные волосы шоколадом обливали грушевидное тело до коленей. Декольте в мягком домашнем платье достаточно глубокое, чтобы видна была тёмная родинка на ключице.

— Сними одежду.

— Но… я не знаю, кто вы, но меня похитили! Я нахожусь здесь незаконно и…

— Ты права, — кивнул гость насмешливо. — Ты находишься здесь. А, значит, как ты сюда попала — неважно. Ты знаешь, что это?

Он кивнул на стену с плетьми. Женщина обернулась, и глаза её расширились от ужаса, а малиновые губы побелели.

— Но это же… это… я обращусь в полицию и… Как вы смеете!

— Ты видела полицию в этом доме?

Мужчина легко вскочил, подошёл и снял плётку со стены.

— Это одинарка, — пояснил снисходительно. — Выполнена из шёлка, и это скорее ласка, чем наказание. Она не оставляет ран и шрамов. Мы можем начать с неё, а в случае твоего упрямства перейдём к другим. Например, к семиплётке из железной кожи. Ты правда хочешь упрямиться, малышка?

Пленница молча, не отводя глаз от плётки, принялась расстёгивать корсаж. Её пальцы дрожали.

— Умница. Как тебя зовут?

— Жанлис.

— Милое имя.

Он молча следил за тем, как Жанлис