Бывший. Верни моё сердце - Валери Овчинникова

Он снял пальто, повесил на спинку стула и подошел к металлическому шкафу. Достал оттуда коробку. Темную, с потертыми углами.

Поставил передо мной.

— Открывай.

Я подняла крышку.

Сверху лежали конверты.

Много.

На каждом было написано мое имя.

Марине Соколовой.

Адреса различались. Моя старая квартира. Дом родителей, который продали после их переезда. Офис, где я работала. Общежитие подруги. Адрес в городе, куда я уехала в первые месяцы беременности.

На конвертах стояли штампы:

Адресат выбыл.

Получатель не найден.

Возврат отправителю.

Я взяла первый.

Дата — через три недели после нашего разрыва.

Второй был отправлен через два месяца.

Третий — через полгода.

Потом через год.

Через два.

Последний конверт датировался прошлой осенью.

Пальцы перестали слушаться.

— Что это?

— Письма.

— Я вижу.

— Ты спросила бы, почему я тебя не искал. Вот ответ.

Я подняла голову.

Андрей стоял напротив, упираясь ладонями в стол. Никакой красивой позы. На лице усталость, под глазами тени. Он смотрел на коробку так, будто каждый возвращенный конверт лежал внутри него все эти годы.

— Ты писал мне?

— Сначала писал. Потом начал приезжать.

Я перебирала бумаги.

Под письмами лежали железнодорожные билеты, посадочные талоны, счета из гостиниц. Город, куда я уехала. Еще один, где работала во время беременности. Районный центр, где жила моя тетя. Адреса, которые я давно забыла.

— Я был у твоей старой квартиры утром после того вечера, — сказал Андрей. — Ты уже съехала.

Я резко посмотрела на него.

— Утром?

— В шесть двадцать. Ночью протрезвел от злости и понял, что расписка слишком удобная. Поехал к тебе. Хозяйка сказала, ты забрала вещи и уехала с мужчиной.

— С двоюродным братом. Леша помог перевезти сумки.

— Она сказала: с мужем.

Я закрыла глаза.

Старая хозяйка, которой Галина Сергеевна однажды предлагала деньги за мой новый адрес. Я тогда решила, что женщина отказала. Видимо, отказалась сообщить адрес мне, а не ей.

— Потом? — спросила я.

— Потом я искал тебя сам. Через твою работу, подруг, знакомых. Через месяц меня отправили на длительное задание. Я нанял человека, которому доверял отец. Он приносил отчеты.

Андрей вынул из коробки папку.

На первой странице была моя фотография. Старая, с выпускного вечера. Ниже — сведения об учебе, работе, родителях.

— Первый отчет говорил, что ты выехала из страны, — продолжил он. — Второй — что живешь с мужчиной по имени Кирилл Осокин и ждешь от него ребенка. Мне показали фотографию.

Он достал снимок.

Я стояла у клиники рядом с мужчиной в длинном пальто. Тот держал меня под локоть, потому что после анализа у меня закружилась голова.

— Это врач, — сказала я. — Вадим Евгеньевич. Он вывел меня к такси.

— В отчете было написано: муж.

— И ты поверил.

— На тот момент я уже поверил одной лжи. Вторая легла на нее слишком ровно.

Я отодвинула фотографию.

— Ты мог приехать.

— Приехал.

Он положил передо мной билет. Дата совпадала с месяцем, когда Артем родился.

— Я добрался до клиники. Там сказали, что пациентки с твоими данными нет. Позже выяснилось: запрос сделали по старому паспорту. В базе стояла техническая ошибка в дате рождения.

— Техническая?

— Мать заплатила.

Голос у него стал жестче.

— Я понял это только сейчас. Тогда вернулся с пустыми руками.

— И сдался?

— Нет.

В коробке лежал договор с другой детективной фирмой. Уже без знакомых семьи. Потом еще один. Результат второго поиска: «местонахождение не установлено». Третий отчет был толще.

Я открыла его.

Объект использует закрытые страницы в социальных сетях. Телефон зарегистрирован на другого абонента. Трудоустройство неофициальное. Арендует жилье без договора.

Я вспомнила тот период. Артему было четыре месяца. Я работала дома по ночам, переводила документы, жила у тети, сим-карту покупал Леша, потому что мой паспорт находился на замене.

Я не пряталась профессионально.

Я просто жила бедно и осторожно.

Этого хватило, чтобы человек с деньгами меня не нашел, если кто-то рядом постоянно стирал следы.

— Почему остановился? — спросила я.

— Через полтора года мне передали письмо от тебя.

Он достал лист в прозрачном файле.

Почерк напоминал мой. Хорошо. Даже наклон букв совпадал.

Андрей, прекрати меня искать. У меня семья. Ребенок не твой. Я не хочу, чтобы мой муж знал о прошлом. Если ты продолжишь, я обращусь в полицию.

Внизу стояла подпись.

Моя.

Поддельная.

— Я этого не писала.

— Сейчас знаю.

— А тогда?

— Тогда прочитал раз двадцать. Потом снова нанял детектива.

Я замерла.

— После такого письма?

— Да.

— Зачем?

Он посмотрел прямо.

— Потому что ты никогда не назвала бы ребенка «ребенком» в письме. Написала бы «мой сын» или «моя дочь». И фразу про полицию сформулировала бы иначе. Ты говорила «подам заявление».

Я смотрела на него.

Пять лет назад он поверил расписке.

Через полтора года выучил мой язык настолько, что усомнился в письме.

— Этот человек нашел тебя? — спросила я.

— Нет. В отчете указали, что ты сменила фамилию после брака. Фамилия оказалась вымышленной. Я проверял списки в трех городах. Пусто.

— А дальше?

— Дальше искал каждый год. Не постоянно. Иногда между этим проходили месяцы. Я не буду врать, что каждое утро вставал с одной мыслью о тебе. Работал. Жил. Встречался с женщинами. Пытался принять, что ты ушла. Потом видел светлые волосы в толпе или слышал твое имя и снова открывал дело.

Он сказал это без романтической красивости. Именно поэтому поверить было легче.

Я опустила взгляд на последний отчет.

Дата — три месяца назад.

Соколова Марина Андреевна, тридцать лет. Координатор программ центра «Северный сад». Совпадение по дате рождения, образованию и данным родственников подтверждено.

К странице была прикреплена моя фотография с сайта центра. Я стояла рядом с детьми на благотворительном празднике, держала коробку с красками и смотрела куда-то в сторону.

Под фотографией рукой Андрея было написано:

Она.

— Ты знал, что я работаю в центре.

— Да.

— Еще до нашей встречи?

— За три недели.

— Поэтому вошел в попечительский совет?

— Да.

Я захлопнула папку.

— Значит, ты всё подстроил.

— Я нашел законный повод увидеть тебя.

— Можно было позвонить.

— Номер оказался зарегистрирован на Нину Павловну. Я не знал, живешь ты одна или с мужем. Не знал, захочешь ли говорить. После пяти лет не имел права врываться в квартиру.

— Зато в мой кабинет вошел без стука.

Уголок его рта дернулся, но улыбка сразу исчезла.

— Там я уже понял, что ты одна.

— И начал подкатывать еще до того, как увидел Артема?

— Я увидел тебя и забыл, что пять лет учился жить без тебя.

В груди неприятно потеплело.

Я заставила себя остаться на месте.

— Это слова.

— Тогда