Бывший. Верни моё сердце - Валери Овчинникова

Он стоял у стола, положив ладони на край. Плечи были напряжены. Лицо серое от усталости. За последние полчаса он отрезал мать от своей жизни, отказался от фонда, признал вслух собственную вину и не потребовал от меня ни одного слова в ответ.

— Ты правда выйдешь из фонда? — спросила я.

— Документы подготовят сегодня.

— Там большие деньги.

— Да.

— И твоя должность в попечительском совете связана с ним.

— Сложу полномочия.

— Из-за публикаций обо мне?

— Из-за конфликта интересов. Я пришел в центр ради тебя и использовал должность, чтобы получить встречу. Это было нечестно по отношению к тебе и коллегам.

— Ты хочешь уйти из центра?

— Да.

Внутри неприятно сжалось.

Странная реакция. Я должна была почувствовать облегчение. Работа снова станет просто работой. Никаких взглядов через переговорный стол, разговоров в кабинете и мужчины из прошлого в коридоре.

Вместо облегчения пришло разочарование.

Андрей заметил.

— Что?

— Ничего.

— Марина.

— Я просто не ожидала.

— Что я уйду?

— Что ты снова исчезнешь.

Он медленно выпрямился.

— Из центра — да. Из вашей жизни — только если ты попросишь. С Артемом буду встречаться по правилам, которые установим вместе. К тебе приду как мужчина, когда разрешишь. Должность для этого не нужна.

Горло стало сухим.

— Ты всё еще собираешься меня добиваться?

— Я начал до того, как увидел сына.

Вот оно снова.

То, чего не хватало во всей нашей новой истории. Я привыкла связывать его возвращение с Артемом. Увидел мальчика, узнал свои глаза, захотел права, семью, фамилию.

Но документы лежали передо мной.

Он вошел в попечительский совет ради меня.

За три недели до встречи с сыном.

Нашел мое имя.

Приехал.

— Почему ты не сказал сразу? — спросила я.

— Потому что выглядел бы человеком, который пять лет следил и купил себе встречу.

— А сейчас выглядишь лучше?

— Сейчас перед тобой доказательства. Я устал выглядеть. Хочу говорить правду.

Оксана тихо закрыла папку.

— Вам нужно забрать еще одну вещь.

Она подошла к верхнему шкафу, сняла небольшую коробку и поставила передо мной.

Внутри лежали письма.

Не мои.

От Андрея.

Двадцать семь конвертов.

Часть вернулась с почтовыми штампами. Несколько были вскрыты. Остальные оставались закрытыми.

— Галина Сергеевна забирала почту из его старого офиса, — объяснила Оксана. — Некоторые письма она перехватила до отправки. Адреса были настоящими. Она боялась, что одно дойдет.

Я взяла верхний конверт.

Дата — через четыре месяца после расставания.

На обороте рукой Андрея было написано:

Марина, я не прошу вернуться. Только скажи мне сама, что всё кончено. Я больше не верю чужим людям.

Следующее письмо:

Я был в городе, где ты жила. Мне сказали, что ты уехала. Оставлю номер. Позвони, даже если хочешь только послать меня. Мне нужно услышать твой голос.

Третье:

Сегодня год. Я всё еще ищу.

Я положила письмо обратно.

Пальцы дрожали.

— Почему они здесь?

Андрей взял конверт и посмотрел на свою подпись.

— Я думал, их отправили.

— Часть отправили, — сказала Оксана. — Те, где адрес уже был старым. Остальные Галина Сергеевна забрала.

Андрей листал конверты. С каждым новым его лицо становилось жестче.

Я увидела последний.

Дата — прошлый месяц.

До нашей встречи в центре оставалось девять дней.

— Ты написал мне, когда уже нашел? — спросила я.

Он забрал конверт из моих рук.

— Да.

— Почему не отправил?

— Собирался отдать лично.

— Что там?

— Прочитай.

Я открыла.

Внутри был один лист.

Марина.

Я нашел тебя. Пока не знаю, рада ли ты своей жизни и есть ли в ней место для разговора со мной. Я не войду в твой дом без разрешения. Не стану требовать прощения. Хочу один раз услышать твою правду, потому что пять лет назад поверил всем, кроме тебя.

Если рядом с тобой другой мужчина и ты счастлива, я уйду. Но сначала увижу тебя сам.

Андрей.

Я дочитала и опустила лист.

В комнате стало тесно от старых бумаг и новых смыслов.

Он собирался увидеть меня.

До Артема.

До голубых глаз на фотографии.

До слова «сын».

— Ты бы ушел, если бы у меня был муж? — спросила я.

— Да.

— Даже если любишь?

— Если ты счастлива — да. Разрушать твою семью я бы не стал.

— А теперь?

— Теперь знаю, что семьи с другим мужчиной нет. И отступать не собираюсь.

У меня под кожей разлилось тепло.

Оксана отвернулась к шкафу, оставляя нам подобие личного пространства.

Телефон Андрея зазвонил.

Он ответил.

Слушал недолго.

— Понял. Буду через час.

Отключился и посмотрел на меня.

— В центре журналисты. Статья о тайном ребенке уже вышла.

— Какая статья?

Он показал экран.

Крупный заголовок занимал половину страницы:

СОТРУДНИЦА ДЕТСКОГО ЦЕНТРА ПЯТЬ ЛЕТ СКРЫВАЛА НАСЛЕДНИКА ЛАВРОВЫХ И ТЕПЕРЬ ТРЕБУЕТ МИЛЛИОНЫ.

Ниже была моя фотография.

Рядом — Артем у входа в сад.

Лицо сына закрыли тонкой полосой, но его можно было узнать.

Я перестала слышать комнату.

Андрей забрал телефон из моих рук.

— Марина.

— Они сфотографировали ребенка.

— Я уберу публикацию.

— Уже увидели родители. Воспитатели. Дети.

— Посмотри на меня.

Я подняла глаза.

— Ты пойдешь в центр со мной? — спросил он.

— Да.

— Решать будем вместе.

— Да.

Его телефон снова завибрировал.

На этот раз звонила Вероника.

Я ответила сама.

— Марина, — голос директора дрожал от злости, — срочно приезжай. Совет требует твоего увольнения, а Лавров только что прислал заявление о выходе из фонда. И еще… здесь его мать. Она говорит, что готова доказать, будто ты шантажировала их ребенком.

Я посмотрела на Андрея.

Он уже надевал пальто.

— Передайте Галине Сергеевне, — сказала я, — что сегодня она услышит мою версию при всех.

Глава 12. До сына

В холле «Северного сада» стояли камеры.

Три оператора, две девушки с микрофонами, мужчина с телефоном на стабилизаторе. Охрана пыталась вытеснить их к выходу, родители задерживались у лестницы, сотрудники прятали взгляды.

Я вошла рядом с Андреем.

Вспышки ударили в лицо.

— Марина, правда ли, что вы скрывали ребенка ради денег?

— Господин Лавров, вы потребуете опеки над сыном?

— Сколько миллионов вам предложили?

— Почему вы пять лет молчали?

Андрей поднял ладонь, останавливая охранника, который шагнул к репортерам.

— Не трогать никого, — сказал он. — Они уйдут после заявления.

— Какого заявления? — спросила я тихо.

— Моего.

— Мы договаривались вместе.

— Ты скажешь свою часть. Я свою.

Он открыл передо мной дверь переговорной.

Внутри сидели члены совета, Вероника, юрист центра и Галина Сергеевна. Она успела сменить пальто на светлый костюм и выглядела так, будто прошлый разговор в архиве не происходил.

На столе лежала распечатанная статья.

— Марина, садитесь, — сказал мужчина во главе стола. — Нам