После развода. Ненужная истинная дракона - Анна Лессер

— Если ты думаешь, что можешь меня таким образом задеть…

— Я не думаю, что я могу тебя таким образом задеть, Герберт, — произнесла я недовольно и сделала шаг к двери. Понимала, что сегодня я останусь в одной из гостевых, но там непротопленные камины и, соответственно очень холодно. Поэтому, вероятнее всего, я поднимусь к Адалинде. — Я просто считаю, Герберт, что если ты уж с таким пафосом вышвыривал меня с детьми из столицы, то не надо терять лицо. Продолжай отыгрывать роль, ты же прям такой идеальный, а у тебя там дракон другую попробовал. Что наелся дракон другой? На старые кости потянуло?

Я специально акцентировала внимание на том, что там у него новая истина и помоложе, и поудачнее. И наследник-то там правильный родился, с даром сразу, ещё соску выплюнуть не успел, а уже с даром. Вот что значит дело крови, и это абсолютно не идёт ни в какое сравнение с моими детьми.

— Я не отыгрываю никакую роль, я с тобой был предельно честен. Что тогда, что сейчас…

Я фыркнула.

— Мне абсолютно наплевать на твою честность. Я за два года умудрилась понять, что такие люди, как ты, это не про что-то возвышенное, это не про благородство. Да и знаешь, было глупо рассчитывать на то, что королевский дознаватель будет фонтанировать такими понятиями. У тебя же работа всегда немного ниже уровня морали, например, вот эта вот история с Форестом.

Герберт напрягся, мышцы на груди заиграли, натянулись и вены на запястьях проступали, делая вязь метки истинного более рельефной, объёмной.

— Знаешь, как по мне ситуация двоякая: нарушить приказ короны о защите короны, но при этом спасти члена королевской семьи. Мне просто кажется, что Форест сделал что-то другое, поэтому его просто судили по факту за преступление, которое не имеет под собой никакой уголовной составляющей…

— Не тебе решать какие преступления караются законом, а какие нет.

Я фыркнула снова.

— Знаешь, Герберт, я, когда тебя увидела, задавалась вопросом, что тебе понадобилось, потом ты вроде бы ответил на этот вопрос: я должна появиться на твоей помолвке с новой истиной. Для чего, ты так до сих пор и не сказал. Поэтому я прихожу к выводу, чтобы меня позлить, чтобы показать мне мою несостоятельность и, скажем так, ущербность ты это делаешь только из за того, что на протяжении двух лет ни разу не услышал и не прочитал в письме от меня ни одного плохого слова, потому что у меня же выдержка, я же умею быть обходительной даже с людьми, которых не перевариваю на дух. И вот ты приехал, чтобы довести меня. Хотя подозреваю ты просто не тот дракон, который умеет быть верным, и леди Измира, я уверена, не первая и не последняя в твоём списке побед. К сожалению, я была молодой и слишком наивной. После презрения общества, что сирота, что почти умерший род, твоё отношение я расценивала как какой-то подарок судьбы…

Я говорила честно о том, что меня беспокоило. И понимала, что по мере того, как я продолжаю свой рассказ, мне становится безумно больно, потому что это было похоже, как будто бы я возвращалась в прошлое, в то время, когда Герберт меня только привёз в столицу, только представил своим родителям и первый мой бал, первый выход в свет, где у меня за спиной перешёптывались. А после было несколько дуэлей, которые, согласно законам королевства, запрещены. Но если, например, случайно завязать драку в подворотне, то никто ни о чем не узнает и не догадается, это я уже поняла позже. Бабка Лукреция проболталась.

— Но к сожалению, я ошибалась. Я жила в ошибке много-много лет. И знаешь, после всего этого я не хочу, чтобы ты ошибался, думая, будто бы место в моём сердце пустует.

Герберт дышал тяжело.

Огонь, казалось, стал опоясывать всю его фигуру, ещё незримый, но уже опаляющий…

— Ты же не думаешь, что два года в изгнании я сидела здесь и ждала у окошечка тебя? Неужели ты считаешь, что разведённая женщина это какой-то гарант того, что она больше не встретит мужчину? Неужели ты думаешь, что после законного развода я продолжала ждать тебя, Герберт?

Я знала, чем его довести. Я знала, чем его ударить, и била наотмашь, хоть и врала…

Глава 14

Стальные пальцы сомкнулись у меня на шее.

Герберт придавил меня к двери и тяжело дыхнул.

— Ты что это сейчас здесь рассказываешь? Благочестивая жёнушка вдруг стала кабацкой девкой?

Я извернулась.

И оттолкнула от себя Герберта ладонью в грудь так, что мою кожу опалила волна его силы.

Вот все, что он говорил про истинную, видно воочию.

Метка. Метка. Метка!

Метка была на месте, только его магия теперь ранила, поэтому у меня были все основания предполагать, будто бы мы с ним друг другу не принадлежим теперь не только по законам королевства, но и в принципе.

— А кто тебе сказал то, что я вдруг стала неблагочестивой? Я благочестиво строила свою жизнь на протяжении двух лет в изгнании. И, конечно, это не сравнится с твоими поступками где в законном браке при наличии детей вдруг появляется какая-то содержанка, фаворитка, которой ты ещё и заделал внебрачного ребёнка.

Герберт сдавил пальцы сильнее, заставляя меня тяжело задышать, в глазах бесновался огонь, и, казалось, он готов был все смести на своём пути.

Я усмехнулась, вздохнула.

— На твоём фоне я просто серая мышь, на твоём фоне даже самые отъявленные ловеласы и то не так красочно выглядят, только ты умудрился разнести в пух и прах семью, и мне даже любопытно, как это так тебе удалось все провернуть, что вдруг будет приём в честь твоей помолвки на леди Измире, и надо обязательно мне явиться? Как же тебя общество не осуждает? Я знаю как! Они же все считают, что ты можешь вдруг внезапно зачитать какой-нибудь приговор наподобии того, что ты зачитал Форесту. То есть, получается, тебя боятся не потому, что уважают, а тебя боятся, потому что ты просто можешь покарать и все. А уважением здесь и не пахнет.

Я его специально доводила.

А не надо было в мою спальню заваливаться, не надо было