Во главе синдиката - РуНикс

— Так что не засыпай. — В его голосе звучала почти строгая команда. — Она когда-нибудь рассказывала тебе о своём прошлом?

— Нет. Я не… знала.

— Она когда-нибудь упоминала о своих друзьях?

Зефир вяло моргнула, разум ломался, но она не могла ничего осмыслить.

— Нет.

Наступила секундная тишина.

— Она вообще упоминала какого-нибудь мужчину?

У неё болела голова. Она подняла руку, чтобы дотронуться до неё, но та двигалась слишком медленно.

— Стоп.

Она услышала вздох.

— Конечно. Соболезную вашей утрате.

Слёзы текли по щекам, и вдруг она поняла, что осталась одна на заднем сиденье. Сердце бешено заколотилось.

— Где она? Ты её только что бросил?

— Нет, — сказал он. — Её переводят. Вы скоро её увидите.

Как? Кто это делает? Эти вопросы вызывали резкую боль в голове. Ей хотелось закрыть глаза и уснуть.

— Почему именно я? — тихо пробормотала она. — Почему я… а она нет?

— Она была частью чего-то гораздо большего, — сказал он ей. — Это её настигло. Теперь вы влиятельная женщина, миссис Вилланова. Если вы захотите когда-нибудь воспользоваться этой властью, я отдам вам её досье.

Она не чувствовала себя сильной. Она чувствовала себя беспомощной.

— Как я тебя найду?

Пауза.

— Вам не придётся.

***

И это было всё, что она помнила с той ночи, прежде чем сдалась и заснула.

Благодаря звонкам подругам Зефир знала обо всём, что произошло за это время. Находиться в группе с ними было странно, но Амара, богиня во всех смыслах, настаивала, что единственный выход — быть вместе. Зефир не возражала, но её чувства к Моране были сложными, и она знала, что то же самое относилось и к другой женщине. Призрак сестры стоял между ними, влияя на каждую по-своему. Возможно, им потребовалось время, чтобы смириться со всем этим, но Амара была полна надежды, и её надежда была заразительна.

Однако, помимо мужа, самым любимым человеком для неё был Данте. Если бы Зефир не была влюблена и счастлива в браке, она бы безумно влюбилась в этого человека просто за то, кто он есть. Он не только постоянно интересовался её делами и заботился о её благополучии, но и помог Альфе реструктурировать и реорганизовать империю после удара, нанесённого устранением Гектора и его приспешников. Данте даже отправил группу своих доверенных людей в Лос-Фортис на месяц, чтобы помочь обучить и нанять новых рекрутов, поддерживая организацию, не перегружая её своим присутствием. Зефир не могла представить, насколько напряжённее была бы ситуация для Альфы без брата. И, к счастью, этот жест сблизил их. Хотя муж всё ещё не доверял людям, особенно сейчас, Данте попал в его список тех, кому он мог позвонить, когда это было необходимо.

И из-за всего этого она знала, что все опасаются Человека-тени. Возможно, она была наивна, поскольку не принадлежала к их тёмному миру и, возможно, не очень хорошо разбиралась в людях. Но дважды, когда она сталкивалась с ним, он был добр к ней, особенно в ту ночь. Это навсегда запечатлелось в её памяти, и она хотела однажды увидеть его в сознании и поблагодарить за спасение — возможно, от смерти в ту ночь, — и спросить, почему он не спас её сестру раньше, если так много знал.

«Тебе нужно двигаться дальше, Зи». Зефир слышала слова сестры, словно та стояла рядом. «Это тебе не на пользу. Ты же знаешь».

— Я знаю, — громко сказала Зефир. — Но это тяжело.

Зен мысленно усмехнулась: «Тебе нравится пожестче, Зи».

Зефир почувствовала, как из неё вырвался смех, но затем моргнула, увидев кровь на своих руках и голове, почувствовав влажное тепло и поняв, что это жизнь сестры утекает наружу; внезапно ей стало плохо.

Спрыгнув с шезлонга, она бросилась к краю террасы, её вырвало через перила, но ничего не выходило. Она слышала, как бегают собаки, цокая когтями по деревянным доскам, и как они тревожно лают вокруг неё. У неё задрожала челюсть, руки затряслись, когда она схватилась за перила и упала на пол. Собаки толкали её, окружая, оглядываясь по сторонам, словно пытаясь защитить от того, что заставило её убежать.

Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце, чувствуя привкус кислоты в горле, хотя ничего не вышло. Она не понимала, что с ней происходит. Возможно, гормоны, но раньше от них ей никогда так не становилось плохо. Она вернулась из больницы — мысленно подсчитала — почти восемь недель назад, физически с ней всё было в порядке. Она принимала какие-то лекарства в течение месяца, но уже давно перестала их пить. А эти приступы тошноты или головокружения возникали ниоткуда, внезапно.

— О боже мой! — услышала она восклицание Лии, их экономки, когда та вышла на террасу во главе с Бандитом. Зефир даже не заметила, как собака ускользнула за помощью, и в благодарность за его заботу погладила его по голове, а он ответил взаимностью, лизнув ей руку и тихо поскулив.

Лия пробралась сквозь собачью толпу и помогла ей подняться. Зефир держалась за её руку, а другой рукой — за перила, ожидая, когда мир перестанет вращаться.

— Я звоню доктору Нею, — сказала Лия, имея в виду их дежурного врача. Да, у Альфы был врач, номер которого хранился на быстром наборе для его людей и женщин, находившихся под его охраной. Зефир узнала об этом, вернувшись домой и обнаружив, что муж попросил доктора Нея проверять её через день, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Физически с ней всё было хорошо. Так было всегда. За исключением нескольких поверхностных травм и сотрясения мозга, ей вообще ничего не пришлось лечить, в отличие от Мораны, которую госпитализировали в реанимацию и прооперировали, чтобы спасти. Из трёх женщин в тот день только ей удалось избежать наказания. Возможно, именно поэтому её не покидало чувство вины. Логически она понимала, что так думать глупо. Но, с другой стороны, часть её задавалась вопросом, не чувствовала бы она себя менее виноватой, если бы получила больше травм.

Чёрт, что с ней не так? Ей вообще не стоило об этом думать.

Зефир позволила Лие проводить её в дом, прямо в гостиную с прекрасным видом, и плюхнулась на диван. Пожилая женщина поспешила на кухню, набрала номер и налила стакан воды, добавив в него пакетик электролитов. У Зефир не было обезвоживания, но она с благодарностью приняла напиток