Натурщица - Эсми Де Лис

плохой. Пойдем домой, ты поспишь, а я буду рядом. – Он обнимает меня за плечи, мягко прижимает к себе, пытаясь своим телом укрыть от кошмара. Его голос спокоен, но в нем слышится тревога. Запах Скульптора не оставляет меня, я все еще чувствую его присутствие рядом. Кажется, я схожу с ума. Или уже давно сошла, просто осознаю это только сейчас.

Раздается звон колокольчика. Посетитель вошел в кофейню.

– Броди. – Я вдруг слышу позади низкий мужской голос. От этого звука по моей спине пробегает холод.

Мы одновременно оборачиваемся. У дверей кофейни стоит высокий мужчина в длинном черном пальто. В уголке губ я замечаю сигарету и блеск кожаных перчаток, когда он снимает их.

Я мгновенно узнаю его. Это он. Тот, кто протянул мне визитку в переулке. Алистер Броди.

– Кто вы? – Голос Рейза звучит настороженно. Друг инстинктивно встает передо мной, заслоняя собой, но я вижу, как у него дергается подбородок. Нервный тик выдает волнение.

Броди не спешит. Он достает зажигалку, щелкает крышкой. Пламя на мгновение отчетливо выделяет его лицо: смуглая кожа, резкие скулы, большие карие глаза. Он прикуривает, делает затяжку и медленно выпускает дым.

– Я – Алистер Броди, не Броуди, – произносит он безэмоционально. – Надеюсь, маска твоему преследователю не мешает? – Его взгляд обращается ко мне.

– Простите, но здесь нельзя курить, – вмешивается администратор, который вышел за нами из служебного помещения.

– Я как раз ухожу, – коротко бросает журналист и разворачивается к двери.

Сердце ухает в пятки. Я, не раздумывая, просто шагаю за ним, не могу позволить своему единственному шансу на спасение ускользнуть. Он знал, что Скульптор был в маске. Значит, Алистер видел его.

– Ли! – окликает Рейз, но я уже не слушаю. Ноги сами несут меня вперед, за Броди.

– Подождите, мистер Броди! – Мой голос звучит отчаяннее, чем я задумываю. Бегу за его высокой фигурой. Он останавливается резко, так, словно заранее знает, что я догоню.

– Откуда вы узнали, что он был в маске? – спрашиваю я, стараясь дышать ровно.

Алистер чуть прищуривается, уголок его губ дергается.

– Дедукция.

– То есть вы его не видели? – спрашиваю я разочарованно, наблюдая, как дым от сигареты поднимается вверх.

– Каким образом? – Он приподнимает бровь насмешливо. – Я не гуляю по женским туалетам… хотя был бы не прочь.

– Мистер Броди, – говорю я, с усилием сдерживая раздражение.

– Просто Алистер, – мягко улыбается он.

Я сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

– Он угрожал мне. Преследовал. Сказал, что убьет моего друга.

– Знакомая история, – произносит Алистер спокойно, как если бы он говорил о чем-то привычном.

– Алистер, пожалуйста, – прошу я, чувствуя, как голос срывается. – Помогите мне узнать, кто он. Кто скрывается под маской. Мне больше ничего не нужно. Я изучала ваши статьи и слышала, вы беретесь за сложные дела… Я найду деньги. Только помогите. – Слова вырываются почти шепотом.

Он молчит. Сигарета дотлевает в его пальцах, и Броди спокойно тушит ее о край урны. Его взгляд пронзает меня насквозь, чувствую, что он видит не только мое лицо, но и все трещины под ним. Я невольно съеживаюсь, ожидая ответа.

– Я отправлю тебе адрес, – говорит Алистер наконец. – Приходи. Но одна.

Его взгляд скользит в сторону – туда, где появляется запыхавшийся Рейз.

– Лили, что происходит? – спрашивает он, настороженно глядя на Алистера.

– До встречи, Лили, – произносит Броди и разворачивается, исчезая в уличной толпе.

– Все в порядке, – быстро отвечаю я, не сводя взгляда с его уходящей фигуры, пока она не растворяется окончательно.

В груди нарастает тяжесть. Я не могу сказать Рейзу, что договорилась с Алистером. Не сейчас.

– Поехали домой, – шепчу я.

Пока друг рядом, я не рискну им. Действовать придется одной.

Глава 6. Деформация

Деформация – намеренное искажение формы.

Лили

Сон возвращается снова. Я стою посреди огромного зала, стены которого пульсируют красным светом. Вокруг – лица художников, искривленные безумными усмешками. Их всеобщий смех с металлическим отзвуком наполняет комнату. Я обнажена, руки измазаны краской. Она густеет, стекает по коже, как кровь.

Из тени медленно, шаг за шагом появляется Скульп-тор.

В белой маске с черными глазами, в которых нет ни жизни, ни света.

– Ты не сбежишь от меня, дьяволенок.

Он касается моего лица холодными пальцами, и зал взрывается новым залпом хохота. Я пытаюсь крикнуть, но изо рта вырывается только густая черная краска.

Я просыпаюсь, рывком сжимая простыню. В комнате душно, грудь сдавливает, мне едва хватает сил добраться до ванной. Плитка холодит босые ступни, свет слишком яркий, щурюсь. Горечь подступает к горлу, меня резко выворачивает, и я держусь за раковину, чтобы не упасть.

Вода шумит, смывая желчь со рта. Я дрожу и плачу от внезапного приступа рвоты и безысходности.

Он был здесь, пока я спала. Я чувствую это.

Утро выдается прохладным и ясным. Я шагаю по знакомым улочкам Серемора к колледжу искусств, чувствуя тяжесть недосыпа. Ремень папки с альбомами и карандашами давит на плечо, но это неважно, впереди – лекции по истории живописи и занятие в мастерской. Но перед этим я зашла в отделение банка и с тяжелым сердцем заплатила за учебу, иначе меня бы не допустили к экзаменационной сессии.

Хоть дверь мне и починили, ощущение не уходит: кто-то все же пробирался в квартиру. Стоял рядом, пока я спала, смотрел, дышал, касался лица. Иногда я думаю, что это просто последствия страха и того сеанса. Но ночью я почти слышу его.

Колледж появляется впереди – старинное здание с арками и высокими окнами. Я захожу внутрь, и привычная суета встречает меня: кто-то спешит в аудиторию, кто-то сидит на лестнице с кофе, а из-за приоткрытых дверей мастерских тянет запахом масляных красок и растворителя.

Жизнь вокруг идет своим чередом. Только у меня внутри все рушится.

И каждое утро начинается с попытки убедить себя, что все в порядке.

Я делаю несколько неуверенных шагов по просторному холлу, как меня окликают Эва и Рори. Эва – высокая, с темными волосами, собранными в небрежный пучок, в яркой рубашке с джинсами. Рори – миниатюрная, с рыжими кудрями и вечным блокнотом в руках.

– Ли! – восклицает Эва, хватая меня за руку. – Где ты вообще пропадала целую неделю? Мы уже думали, ты сбежала из города!

– Или тебя похитили, – добавляет Рори с подозрительно серьезным видом, но в ее глазах сверкает смех. – Даже на сообщения не отвечала.

Я застываю, не зная, что сказать. В груди сжимается, когда вспоминаю все, что произошло: как Скульптор издевался надо мной на глазах у художников, как я бежала, как пряталась, лгала.

– У меня… были дела, – говорю я тихо, пытаясь улыбнуться. – Простите, что не предупредила.

Эва прищуривается, складывает руки на груди.

– Дела? Неделю? Ли, ты даже на лекции по скульптуре не появилась.