Натурщица - Эсми Де Лис

пустой стакан с толстым дном. Идеальный порядок, от которого мне становится немного не по себе. Я оглядываюсь, чувствуя укол зависти, смешанной с восхищением. Моя крошечная квартирка с тонкими стенами и запахом старой мебели кажется картонным домиком из другого, игрушечного, мира по сравнению с этим монолитом.

Через пару минут Алистер возвращается с двумя чашками. Ставит их на столик, садится рядом. Берет блокнот и ручку.

– Ну что ж, Лили, рассказывай все, что считаешь важным, – произносит он спокойно.

Я обхватываю чашку ладонями, чувствуя, как ее тепло впитывается в кожу, и пытаюсь собраться с мыслями.

* * *

Я рассказываю все от первого до последнего мгновения. Но каждое слово жжет изнутри так, словно оно раскаленное железо.

Я рассказываю о маске Скульптора, о клубе «Ренессанс», о странной бездушной компании художников, которые смотрели на меня не как на человека, а как на объект для вдохновения.

Алистер слушает молча, не перебивает. Его пальцы скользят по страницам блокнота, быстро выводя четкие, аккуратные строки.

– Ты не запомнила их лиц? – тихо спрашивает он, поднимая на меня глаза.

– Я не очень разглядела… – отвечаю я, нахмурившись.

Я замираю. В груди что-то сжимается, дыхание перехватывает. Все снова оживает, словно это происходит прямо сейчас. Сердце тяжелеет, ощущение, что в нем осел камень. Я так хочу все забыть, но память не отпускает, упрямо возвращая меня в ту ночь.

– Это важно, – говорит Алистер мягко, с едва заметной тенью заботы в голосе. – Если что-то еще вспомнишь, обязательно расскажи.

Я киваю, не в силах выдавить ни слова.

– На сегодня все, – добавляет он после паузы. – Тебе есть куда идти? Твой дом сейчас небезопасен.

– Все в порядке, – торопливо отвечаю я. – Я наняла мастера, он сменил дверь.

Мне не хочется, чтобы Алистер волновался. И я не хочу казаться слабой перед человеком, о котором мало что знаю.

– Тогда, может, я провожу тебя? – предлагает он спокойно.

– Нет, спасибо, – вежливо отказываюсь я. – Не хочу обременять вас. Я просто… рассчитываю на вашу помощь в этом деле.

Я поднимаюсь, чувствуя легкое головокружение, и направляюсь к выходу. Уже почти дотягиваюсь до дверной ручки, когда за спиной слышу быстрые шаги.

– Лили, подожди.

Я оборачиваюсь. Алистер стоит рядом, в руках – небольшой черный пистолет.

– Вот, – говорит он, протягивая оружие. – В целях безопасности.

Я замираю, не сразу решаясь принять оружие. Потом осторожно беру его. Холодная сталь ложится в ладонь, и в этом холоде есть что-то странно утешающее. Как будто вместе со страхом во мне просыпается возможность защищаться, не быть больше добычей.

– Спасибо, – выдыхаю я и крепче сжимаю оружие.

Я выхожу из дома, и дверь за моей спиной закрывается с глухим щелчком, отрезая меня от последнего островка света.

Холод ночи ударяет сразу, заползает под воротник, пробегает по коже острыми мурашками. Я провела у Алистера несколько часов, и за это время город уже успел погрузиться во тьму. Сильнее зарываюсь в пальто, втягиваю плечи.

Улица пустая. Лишь редкие фонари потрескивают, разливая вокруг себя мутно-желтые островки света, а между ними тянутся плотные коридоры тьмы. Я шагаю в этот мрак, направляясь к автобусной остановке.

Мои шаги звучат слишком громко, эхо разносится по улице. Кажется, кто-то идет за мной и повторяет каждый шаг с легким опозданием. Я стараюсь не оборачиваться, но сердце предательски ускоряется. С каждым ударом растет ощущение, что я не одна.

Всего несколько метров, и я чувствую взгляд. Ледяной ужас пронзает меня, ноги становятся ватными.

Я стискиваю пистолет в кармане пальто так крепко, что пальцы начинают неметь. Холодная сталь впивается в ладонь, и только это дает хоть призрачное ощущение контроля.

Впереди уже виднеется остановка, несколько десятков шагов, не больше. Но я знаю: даже если добегу туда, даже если окажусь под светом фонаря – это не станет защитой. От него невозможно спрятаться.

«Быстрее… быстрее…» – шепчу я про себя, сжимая зубы.

Шаг переходит в бег, каблуки чаще бьют по асфальту. Сердце колотится в висках, дыхание сбивается, а за спиной эхом звучат другие шаги. Не мои.

Я не смею оглянуться. Знаю: стоит повернуть голову, и увижу либо пустоту, либо… его.

Только бы добежать. Только бы дотянуться.

Я влетаю под навес остановки, запыхавшаяся и дрожащая. На секунду кажется, что все позади. Фонарь над головой мигает, бросая неровные вспышки на пустую улицу. Я жадно втягиваю воздух, пытаясь унять бешеный стук сердца.

И вдруг мой взгляд падает на боковое стекло остановки. Сквозь мутные разводы и царапины в отражении появляется силуэт.

Высокая фигура. Черный капюшон. Маска.

Скульптор.

Кровь застывает в жилах. Я даже не успеваю вскрикнуть, как он оказывается рядом, а холодная рука, пахнущая металлом, резко закрывает мне рот.

Другая вонзается в плечо и прижимает к стене остановки. Воздух вырывается из груди, тело цепенеет.

Я не могу двинуться. Не могу дышать.

– Ты такая непослушная девочка, дьяволенок, – шепчет он прямо мне в ухо; его дыхание обжигает кожу. – Я ведь предупреждал тебя.

Его хватка железная. Я отчаянно чувствую в кармане пистолет, но он бесполезный. Я лишена доступа к нему.

– Пришло время наказания. – Его голос звучит как приговор.

Скульптор без усилий перекидывает меня через плечо, словно куклу. Мои крики рвутся в пустую улицу, я бью его по спине кулаками, выгибаюсь, пытаюсь вырваться, но тщетно. Пистолет в кармане остается недосягаемым. Оружие упирается в его плечо.

Он идет по дороге уверенно, явно ведет меня в заранее назначенное место.

– Поставь меня на землю, придурок! Это похищение! – кричу я, голос дрожит от ярости и ужаса.

– Будь избирательна в выражениях, дьяволенок, – холодно отвечает он, не сбавляя шага. – Ты же не хочешь, чтобы мы наведались в гости к твоим друзьям? – Он чуть наклоняет голову. – Мой нож так и чешется, чтобы замараться кровью. Или ты думаешь, что пистолет в твоем кармане защитит тебя? Я гораздо быстрее, чем ты думаешь. Быстрый, но не во всех смыслах. – Я слышу, как он усмехается.

У меня в груди все сжимается: страх за девчонок, за Рейза. Как если бы тяжелая рука Скульптора сдавливала сердце руками. Я задыхаюсь.

– Куда ты меня несешь? – Голос мой становится шепотом.

– Вот так, дьяволенок… – Снова слышу усмешку в его голосе. – Ты ведь можешь быть послушной.

– Ответь на вопрос.

– Ко мне домой, – произносит он спокойно.

– Ты… убьешь меня? – Губы дрожат то ли от страха, то ли от холода. Но жар его тела удивительно согревает меня, даже сквозь одежду.

– Убивать тебя бессмысленно, – отрезает он. – И потом… я еще не наигрался тобой. – Его ладонь скользит по моим бедрам, задерживается на ягодицах, сжимая их. – Хотя наши игры начались гораздо раньше, чем ты думаешь.

– Что… – начинаю я, но