Натурщица - Эсми Де Лис

– Мы реально переживали, – добавляет Рори, слегка толкая меня в плечо. – Ты ведь обычно не исчезаешь вот так без слов.

Я отвожу взгляд. Врать друзьям труднее всего. Но правду сказать все равно не могу.

Эва делает шаг ко мне, заглядывает прямо в глаза.

– Ну-ка, признавайся, – тянет она с приподнятой бровью. – У тебя появился кто-то? Поэтому ты исчезла?

Рори сразу подхватывает, хлопая ладонью по блокноту:

– Ага! Вот почему ты такая… – Она делает выразительный жест руками, очерчивая вокруг меня невидимую ауру. – Загадочная и молчаливая!

– Не выдумывайте, – натянуто улыбаюсь я, поправляя ремень папки на плече. – У меня никого нет.

– Ну-ну, – протягивает Эва, покачав головой. – Ты вся какая-то другая… нервная. Так просто не бывает.

– Может, Ли просто вдохновилась для новой работы, и та не выходит у нашей подруги из головы? – хихикает Рори и хитро щурится. – Но мы все равно узнаем. Мы – твои лучшие подруги. От нас ничего не скроешь.

Я улыбаюсь, но внутри все холодеет.

Если бы они знали, кто действительно не выходит у меня из головы.

Я тяжело вздыхаю. Эва и Рори обступают меня с двух сторон, словно настоящие следователи. Их настойчивость почти забавляет и все же греет душу. Какая бы ложь ни стояла за моими словами, они волнуются. По-настоящему.

– Я правда просто… была занята, – повторяю я, стараясь говорить спокойно. – Давайте лучше пойдем в аудиторию, а то опоздаем на пару.

Эва переглядывается с Рори, и обе тихо хмыкают. Они явно не верят, но решают не давить.

Звонок заглушает шум коридора, и аудитория быстро наполняется студентами. Я сажусь у окна, достаю блокнот и карандаши. Преподаватель начинает лекцию о композиции в изобразительном искусстве, но его голос доносится откуда-то издалека, как сквозь толщу воды.

Подруги шепчутся рядом, обсуждают планы на вечер, смеются вполголоса. Я пытаюсь сосредоточиться на рисунке, делаю наброски, но линии выходят неровными, рука дрожит.

И вдруг резкое покалывание. Кто-то смотрит.

Я замираю и медленно поднимаю голову. Взгляд сам собой скользит к окну.

Возле деревьев стоит высокий мужчина в темной одежде. Лица не разглядеть, но я узнаю его по одному только силуэту, по этой зловещей ауре, которая просачивается сквозь стены колледжа.

Сердце болезненно сжимается. Воздух застревает в горле.

Я отвлекаюсь на преподавателя, и мужчина исчезает.

Будто никого и не было.

– Ли, ты чего? – спрашивает Рори, толкая меня локтем. – Ты побледнела.

– Ничего… просто показалось, – шепчу я, но взгляд снова скользит к окну.

Внутри все кричит: это он. Скульптор снова рядом.

Весь день провожу в напряжении. На лекции по истории искусства сажусь ближе к окну, украдкой смотрю на улицу, пытаюсь поймать знакомый силуэт. В мастерской, когда все работают над эскизами, я то и дело бросаю взгляд на дверь, вздрагиваю от каждого движения. Даже когда преподаватель задает вопросы, отвечаю торопливо, лишь бы скорее от него отвязаться.

На переменах стараюсь держаться рядом с Эвой и Рори, но даже их присутствие не спасает от тревоги. Каждый раз, когда кто-то проходит слишком близко, я инстинктивно отстраняюсь, боюсь прикосновения. Девочки, конечно, все замечают, но молчат, только обмениваются взглядами, явно решив дождаться конца дня.

После последней пары, когда мы выходим из здания, улица встречает прохладой. Эва первая нарушает тишину:

– Ли, ты прямо вся на иголках сегодня. Ты хоть раз расслабилась?

Рори усмехается, толкая меня в бок:

– Вот именно! Знаешь что? В выходные идем на квест. Новая локация открылась: викторианское поместье, тайны, коды – все, как ты любишь. Тебе нужно проветриться.

Я слабо улыбаюсь, но взгляд все равно мечется по сторонам.

– Я не знаю… – бормочу я. – У меня сейчас слишком много всего.

– Тем более! – перебивает Эва. – Именно по-этому надо выдохнуть. Один час игры, и разрядишься.

Рори хитро щурится:

– Можешь взять Рейза с собой. Он же обожает такие штуки, да? Будет больше шансов разгадать все загадки.

– Он ведь вам не нравится, – парирую я.

– Мы готовы пойти на компромисс, – говорит Рори, снова переглядываясь с Эвой.

– Я подумаю.

Подруги улыбаются, уверенные, что первый шаг к моему «расслаблению» сделан. А я, пока мы идем к остановке, все еще ловлю отражения в витринах, проверяя каждого прохожего позади.

Мне кажется, чувствую его где-то рядом.

Почти тут же я получаю короткую СМС от Алистера с адресом его дома. Шелест аллей.

Черт. Я устало вздыхаю. Этот район связан с моим кошмаром, который ходит сейчас где-то по земле в маске бездушной куклы.

Попрощавшись с подругами, я сажусь в автобус, едущий по назначению.

Закатное солнце окрашивает город в медно-золотые тона, и мне кажется, что воздух становится плотным, как перед грозой. Автобус останавливается, и я выхожу у белоснежного дома с аккуратным зеленым газоном и садом, который словно сошел со страниц старого романа.

Дом двухэтажный, с широкими окнами и светлыми ставнями. По фасаду тянется веранда с резными перилами, на ней – два плетеных кресла и столик, на котором лежит раскрытая газета, будто хозяин лишь на минуту отошел. Газон ухожен, по краям – кусты роз, а вдоль дорожки к крыльцу – цветы, сияющие в последних лучах солнца.

Я поднимаюсь по ступенькам и нажимаю на дверной звонок. Несколько секунд, и дверь открывается.

Передо мной стоит Алистер в светлой рубашке с закатанными рукавами, с едва заметной улыбкой.

– Рад, что ты пришла, – говорит он мягко. – Проходи.

Я переступаю порог. Просторный холл встречает прохладой и ароматом свежесваренного кофе. Пол выложен светлым мрамором, у стены – вешалка, напротив – большое зеркало в резной раме. Все выглядит аккуратно и ухоженно.

Алистер ведет меня дальше, в гостиную. Комната просторная, залитая теплым светом. Панорамные окна выходят в сад. У стены – высокий книжный шкаф, забитый томами и папками, а в углу – письменный стол с ноутбуком и аккуратной стопкой бумаг.

– Чувствуй себя как дома, – говорит Алистер и кивает на диван. – Кофе, чай… виски?

– Кофе, если можно, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Он уходит на кухню, а я замираю посреди комнаты, не решаясь сразу сесть.

Здесь все выглядит дорого, но это не та кричащая роскошь, что бьет в глаза золотом. Стены выкрашены в глубокий сложный оттенок графита, поглощающий лишний свет. Пол – темный мрамор, на котором лежит тяжелый светлый ковер с высоким ворсом.

Первое, что притягивает взгляд, – огромный угловой диван, занимающий, кажется, треть пространства. Я подхожу ближе и осторожно, кончиками пальцев, провожу по его спинке. Обивка – не кожа, а плотная дорогая замша молочного цвета. Ворс послушно ложится под моей ладонью, меняя оттенок от прикосновения. Это ощущение странно успокаивает.

На низком журнальном столике из черного мрамора лежит пара газет и стоит