Натурщица - Эсми Де Лис

Мы останавливаемся у хищного, прижатого к земле силуэта. Черный Lamborghini. Скульптор дергает ручку, и дверь распахивается.

– Внутрь.

Он ставит меня на землю. Даже сейчас, когда меня трясет от пережитого ужаса, взгляд автоматически скользит по рубленым агрессивным граням кузова.

Это Huracán Spyder. Я знаю, что скрывается под этим черным глянцевым карбоном. Это ревущий хищник. Атмосферный V10. Шестьсот сорок лошадиных сил чистой отзывчивой агрессии. Разгон до сотни за три секунды.

Раньше, увидев такого зверя на улице, я бы застыла в восхищении, мечтая хотя бы коснуться капота. Но сейчас к горлу подступает тошнота. Мои знания играют против меня. Я слишком хорошо понимаю физику этой машины.

Его рука давит мне на затылок, заставляя согнуться почти пополам. В такие машины не садятся – в них падают. Я буквально проваливаюсь в глубокое жесткое спортивное кресло, оказываясь почти на уровне асфальта. Здесь катастрофически мало места. Кожаный салон обхватывает меня со всех сторон, как тесный корсет.

Он ныряет ко мне, нависая надо мной. В этом тесном пространстве мы оказываемся слишком близко друг к другу. Мой насильник кажется огромным. Его плечи закрывают собой весь обзор, вытесняя остатки воздуха.

Я дергаюсь, пытаясь сильнее вжаться в кресло. Его рука перехватывает оба моих запястья одним жестким движением. Я даже не успеваю вскрикнуть. Он рывком дергает меня на себя, заставляя податься вперед, навстречу ему.

– Тихо, – рычит он.

– Нет… – выдыхаю я, понимая его замысел. Но он быстрее. Щелк. Холодный металл обжигает кожу. Скульптор продевает один браслет сквозь литую ручку двери и тут же защелкивает его на моем запястье. Второй уже замкнут на другом.

Теперь мои руки намертво прикованы к обшивке Lamborghini.

Вот же козел!

Я дергаюсь, пытаясь вырваться, но цепь звенит, отдаваясь в теле тупой болью. Сердце колотится где-то в горле.

В полутьме маска нависает совсем близко, дыхание Скульптора обжигает мои губы.

И все же я ловлю себя на том, что взгляд сам собой скользит к его рту. Мгновение слабости. И он замечает это.

На лице под маской проступает опасная, как у зверя, уверенного в своей добыче, ухмылка.

– Ты замерзла, – произносит он. Это не вопрос.

Я не успеваю возразить, как он рывком наклоняется и прижимается к моим губам. Этот поцелуй как дикое голодное нападение. Его пальцы сжимают мой подбородок, не давая отвернуться. Я чувствую, как он буквально пожирает меня, хочет стереть границу между нами.

Я рвусь, кусаю его губы, отчего он издает глубокий протяжный стон.

Господи, это его только заводит.

Я на секунду вырываюсь и вдыхаю воздух, но он снова прижимает меня, и его губы скользят ниже, к шее. Каждое касание обжигает и холодит одновременно. Скульптор начинает раздевать меня: быстро расстегивает пуговицы пальто, пробираясь под кофту.

Он пьет мой страх. Впитывает дрожь. Его губы слизывают отчаяние с моей кожи, и от этой безумной близости все переворачивается внутри: страх, стыд, злость и странное пугающее ощущение, будто часть меня тонет в этом мраке вместе с ним.

– Что ты делаешь? Пожалуйста… не надо… – Мой голос дрожит, пытаюсь отбиться ногами, но он слишком сильный и непреклонный.

Скульптор задерживает дыхание у шеи, почти касаясь кожи. Его голос звучит низко:

– Согреваю тебя.

Его слова обжигают меня сильнее, чем прикосновения. Я чувствую, как тело предательски реагирует на его близость: дыхание сбивается, сердце стучит так, что готово вырваться наружу. Я ненавижу себя за это, ненавижу его за то, что он умеет превращать мой страх в нечто опасно похожее на желание.

– Перестань… – снова шепчу я, но голос срывается, и приказ звучит как мольба.

Скульптор ухмыляется, едва коснувшись губами моего уха.

– Тебе нравится отрицать очевидное, дьяволенок. Но я вижу все, что скрывают твои глаза. – Его дыхание вновь опаляет кожу, каждое слово глубоко вонзается в меня.

Его ладонь скользит по моей щеке, задерживается на шее. Прикосновение одновременно мягкое и пугающее, как у человека, который мог бы приласкать и задушить одним и тем же жестом. Я оказываюсь лишь еще крепче прижатой к сиденью.

– Ты боишься меня… и все же дрожишь не только от страха. – Он произносит это тихо.

Слезы выступают на глазах. Закусываю губу, лишь бы не ответить, лишь бы не показать правду. Но Скульптор читает меня слишком хорошо, снова наклоняется, наши лица разделяют всего пара сантиметров.

Я сжимаю глаза, не желая поддаваться. Но в груди разгорается нечто, чего страшусь больше всего, – искра притяжения к своему мучителю.

Скульптор опускается ниже, и его дыхание обжигает кожу сквозь тонкую ткань платья. Он касается губами живота. Сначала осторожно, пробуя вкус, а потом настойчивее и сильнее. Каждый поцелуй оставляет за собой огненный след, от которого по моему телу пробегают дрожащие волны.

В этот миг я жалею, что надела платье. Чувствую, как сердце рвется из груди, как смешиваются страх и нестерпимое желание. Изо всех сил стараюсь не поддаваться, но низ живота уже скручивает тугим узлом, и Скульптор это чувствует.

– Вот так… – Его губы едва касаются моей кожи. – Тебе ведь нравится, дьяволенок?

Тело предательски отзывается, и я понимаю, что самое страшное сейчас – это вовсе не его власть надо мной, а то, что часть меня самой откликается на этот запретный жар.

Он приподнимает подол платья, и его взору открываются мои белые кружевные трусики. Скульптор проводит рукой по клитору, отчего я вздрагиваю и задерживаю дыхание, чтобы не выдать себя, но уже поздно. Он догадался.

– Ты такая горячая, Лили. – Скульптор облизывается.

Он наклоняется еще ниже и кусает внутреннюю часть бедер, затем дует, остужая разгоряченную кожу. Он прокладывает дорожку из укусов, медленно подбираясь к возбужденной плоти.

– Прекрати, – шиплю я, но он словно не слышит меня и продолжает свои пытки.

Его рука отодвигает край трусиков, и он лижет мое возбуждение.

О господи!

Я нервно глотаю воздух и закусываю губу до крови.

Затем он начинает посасывать мой клитор.

– Господи, нет. – Голова идет кругом.

У меня ощущение, что я медленно теряю сознание.

– Мой маленький дьяволенок хочет еще?

Но он не дает мне погрязнуть в омуте.

– Нет… – шепчу я и не замечаю, как начинаю тихо стонать.

– Твое «нет» невероятно возбуждает. И твои стоны после этого.

Скульптор погружает свой язык в мое лоно. Облизывает, но он не дает мне дойти до долгожданной разрядки. После чего снова повторяет это в обратном порядке.

Я не могу справиться со своими эмоциями: одна часть возражает и говорит, что он насильник, а другая… желает, чтобы Скульптор не останавливался.

Но внезапно он прекращает, возвращает на место край трусиков. Чувствую, как низ живота ноет и требует продолжения, но я лишь свожу ноги вместе и