Натурщица - Эсми Де Лис

Когда все вокруг превращается в хаос, я оседаю на пол, тяжело дыша. Лицо горит, руки дрожат. Злость смешивается с отчаянием. Все, что я делала целую неделю, кажется мне пустым и ненужным.

Я смотрю на испорченные картины и закрываю глаза.

Пальцы дрожат, в краске и царапинах. Я прижимаю колени к груди и утыкаюсь в них лицом. Все во мне ломается.

Горло сжимается, дыхание становится рваным. Слезы текут по щекам, капают на пол. Провожу ладонью по лицу, размазывая краску. Все, что я держала в себе, прорывается наружу. Все, что я скрывала от друзей, родителей, даже от самой себя.

Через несколько минут всхлипы редеют, но плечи все еще вздрагивают. Я запрокидываю голову, тяжело дышу и смотрю в потолок.

Мне одиноко. Необычайно больно. Эта ложь пожирает меня изнутри.

Каждый день я просыпаюсь с тяжестью в груди, улыбаюсь, когда нужно, говорю «правильные» слова, чтобы никто не догадался, что я разваливаюсь. Но в тишине своей квартиры маска падает.

Иной раз я думаю, что ничем не отличаюсь от Творца, который скрывает свои злодеяния за такой же безликой маской.

Я знаю, что обманываю всех. И в первую очередь себя. Притворяюсь, что справляюсь. Но эта ложь стала моей удушающей клеткой.

И я больше не могу это выдерживать.

Глава 8. Этюд

Этюд – набросок, «проба пера».

Холодная ночь обволакивает машину, припаркованную в тени старых вязов. Изнутри стекла запотели от дыхания, и Алистер лениво проводит пальцем по влажной полосе, наблюдая за мрачным силуэтом особняка впереди. Дом кажется вымершим: темные окна, облупившаяся лепнина, крыша, ждущая собственного обрушения.

Секунды тянутся вязко, как перед бурей. Внезапно в глубине особняка мелькает тусклый свет – видимо, кто-то открыл дверь. Алистер выходит из машины, и холод мгновенно ударяет в лицо. За спиной хлопает дверца, гравий предательски скрипит под ногами.

Свет вспыхивает снова, на миг выхватывая из мрака трещины на фасаде и заколоченные окна. Алистер останавливается у ворот. Ветер, предостерегая, воет в кронах старых деревьев. Пальцы невольно сжимают рукоять пистолета за поясом.

Он толкает скрипучую створку ворот и проходит по заросшей аллее к крыльцу. Особняк нависает над ним темной мертвой громадой. Поднявшись по ступеням, Алистер наваливается плечом на тяжелую входную дверь – та неохотно поддается. Он осторожно переступает порог дома.

Внутри пахнет пылью и сыростью. Воздух тяжелый и застойный. Сумрак проглатывает пространство, и лишь редкие блики луны пробиваются сквозь щели в досках, оставляя на полу серебристые полосы.

Шаг за шагом он продвигается внутрь. Под ногами – обломки мебели, рваная бумага, осколки стекла. На стенах темнеют прямоугольные следы – места, где когда-то висели картины. В углу что-то ритмично капает, отсчитывая его шаги, как маятник часов.

Он делает еще один шаг, и из тьмы вырывается тень. Удар сбоку, внезапный и тяжелый. Алистер едва успевает выставить руку, суставы взрываются болью.

Скульптор нападает первым.

Металл ножа сверкнул в полумраке. Алистер резко уходит в сторону, пистолет выскальзывает из пальцев, падает на пол. Они сцепляются. Каждый удар встречает мгновенный ответ. Воздух наполняется хрипами и глухими звуками ударов о стены.

Нападающий вдавливает его в стену, горячее дыхание бьет в лицо. Алистер резким движением плеча выводит противника из равновесия и наносит серию ударов в корпус. На мгновение Скульптор пошатывается, и под задравшейся толстовкой Алистер замечает татуировку – хвост дьявола, тянущийся вдоль позвоночника.

Эта секунда стоит ему дорого.

Скульптор бьет коленом в живот, потом локтем в челюсть. Алистер падает, но поднимается снова, стиснув зубы. Скульптор и непрошеный гость катятся по полу, вырывая друг у друга контроль, словно звери.

Глухой выстрел прорывает тишину.

Резкая и обжигающая боль пронзает бок. Алистер падает на колено, пытаясь поднять пистолет, но Скульптор уже отступает, растворяясь в коридоре.

Он стреляет вслед, но мимо. Пуля врезается в стену, осыпая штукатурку, и враг исчезает.

Дыхание рвется наружу. Горячая кровь пропитывает одежду. Алистер прижимает ладонь к ране, поднимает взгляд к пустому проему.

– Чертов ублюдок, – выдыхает он сквозь зубы.

Телефон дрожит в пальцах, когда детектив вытаскивает его из кармана.

– Виктор, – хрипит Алистер. – Пришли скорую. По моим координатам.

* * *

Лили

Здание квеста вырастает передо мной мрачным силуэтом среди узких улочек Серемора. Огромные окна с готическими переплетами, старинные фонари, кованая дверь – ощущение, что я стою перед настоящим викторианским особняком. Мы с Эвой и Рори переглядываемся – место впечатляет, даже слишком.

– Ну что, девочки, готовы к испытаниям? – Рори улыбается, но по ее голосу я чувствую легкое напряжение.

– Конечно, – отвечаю я, стараясь звучать уверенно, хотя сердце бьется чуть быстрее, чем обычно.

Нас встречает ведущий – высокий мужчина в старинном фраке и цилиндре, на лице черная маска. Он протягивает нам свечу-имитацию и торжественно указывает на массивные двери.

– Ваш путь начинается. У вас два часа, чтобы выбраться.

Мы входим. Полумрак и запах старого дерева окутывают нас сразу. Тусклые люстры освещают лишь часть зала, и мы, как путешественники во времени, переносимся в XIX век: тяжелые шторы, книги в кожаных переплетах, старинные часы, стрелки которых застыли на полночи.

Мы принимаемся за поиски. Эва роется в ящиках письменного стола, Рори разгадывает ребус на стене, а я рассматриваю портрет мужчины в цилиндре. Его взгляд будто следит за мной. И вдруг из-за картины выдвигается ниша, где прячется ключ.

– Ли, у тебя получилось! – восклицает Эва.

Мы двигаемся дальше, шаг за шагом решая головоломки: расставляем книги по шифру, подбираем комбинации на старинных замках, ищем тайники в камине. Смех и азарт немного отпускают напряжение, и я начинаю получать удовольствие от происходящего.

Но в одном из узких коридоров я ненадолго задерживаюсь, взгляд цепляется за странный силуэт в витражном стекле. Я моргаю, пытаясь понять, что это, и вдруг замечаю: Эвы и Рори больше нет. Их голоса доносятся откуда-то далеко, словно через стену.

– Эва? Рори? – зову я. Но в ответ – тишина.

Я делаю неуверенный шаг вперед. Лампа на потолке надрывно мигает, на мгновение погружая коридор в вязкую темноту, а затем снова вспыхивает тусклым светом. Воздух становится густым, превращаясь в свинец, который больно вдыхать.

И вдруг за спиной раздается гулкий звук шагов.

Я оборачиваюсь и застываю, забывая, как дышать. В конце коридора, прямо в тени дверного проема, стоит Скульптор. Маска скрывает лицо, превращая мужчину в бездушное изваяние, но я узнаю его мгновенно – по этой непоколебимой осанке, по тому, как спокойно и глубоко он дышит. Кажется, что даже стены прогибаются под тяжестью его присутствия.