Натурщица - Эсми Де Лис

Он здесь. Мой мучитель.

– Прошу, скажи, что ты просто актер квеста… – Мой голос дрожит, как натянутая струна.

– Я буду для тебя кем захочешь, дьяволенок, – мурчит он.

– Нет! – срывается с моих губ.

Я бросаюсь прочь. Сапоги громко стучат по старому паркету, звук эхом разносится по узким коридорам, выдавая меня с головой. Хватаюсь за дверные ручки, дергая их с отчаянием. Одна, вторая, третья – заперто.

Паника поднимается горячей волной, перекрывая кислород. За спиной слышу тяжелые шаги. Он не торопится, не бежит. Он знает, что догонит.

Четвертая дверь неожиданно поддается, и я вваливаюсь внутрь по инерции, едва удерживая равновесие. Взгляд мечется по комнате и выхватывает тяжелый дубовый стул с высокой спинкой. Я хватаю его, мышцы горят от напряжения, и с силой вгоняю спинку под дверную ручку, блокируя вход. Секунда тишины. А затем ручка дергается вниз. Удар! Дверь содрогается, стул жалобно скрипит, но держит дверь.

– Это тебя остановит на время, – шепчу я и срываюсь с места.

Едва я достигаю противоположного конца комнаты, как за спиной раздается чудовищный треск. Дерево ломается с сухим страшным звуком – Скульптор просто сносит преграду, выламывая дверь вместе с кусками косяка. В ужасе застываю, наблюдая за развернувшейся сценой, но в ту же секунду одергиваю себя и бегу дальше.

Я врываюсь в следующий зал – просторный, с огромным потухшим камином и массивным столом посредине. Помещение похоже на малую столовую с задернутыми портьерами, лишившими комнату солнечного света. Не останавливаясь, хватаю ручку следующей двери. Сердце ухает вниз, когда замок не поддается. Заперто.

Кидаюсь к выходу, откуда пришла, и запираю дверь.

Шаг за шагом отступаю назад, взгляд мечется по комнате. Единственный выход заперт. Только картины, массивный дубовый стол и мое собственное отражение в тусклом зеркале.

Удар! Дерево стонет, не выдерживая напора. Замок с металлическим визгом вылетает из пазов, щепки брызжут во все стороны. Дверь распахивается с такой силой, что ударяется о стену, оставляя глубокую вмятину. Штукатурка сыплется с потолка белой пылью.

Я кричу, прикрывая рот рукой.

Скульптор входит. Он переступает через обломки порога, заполняя собой весь дверной проем. Темная фигура на фоне коридорного света кажется огромной. Он медленно поворачивает голову, и я чувствую на себе его взгляд даже сквозь прорези маски. В комнате становится тесно.

– Нашлась. – Его голос звучит пугающе спокойно, перекрывая шум моей крови в ушах.

Я не успеваю попятиться. Он мгновенно сокращает расстояние и хватает мое запястье. Чувствую его горячую ладонь.

Я дергаюсь, пытаюсь вырваться, но его хватка железная.

– Отпусти, – на выдохе говорю я.

Скульптор наклоняется ближе, и расстояние между нами сокращается до опасной близости. Его дыхание касается моей щеки.

– Мне дико нравится преследовать тебя, дьяволенок. – Его голос звучит мягче, чем я ожидала. – А потом жестко трахнуть пальцами.

Я чувствую, как тело сковывает не только страх, но и странное тепло. Его другая рука ложится на мою талию, удерживая, и мне становится трудно дышать.

Его пальцы сильнее сжимают мое запястье. Я пытаюсь отвернуться, но он не позволяет: другой рукой мягко касается моего подбородка и заставляет смотреть прямо в его глаза.

– Ты так красива, когда боишься, – шепчет он, и его голос отзывается во мне дрожью.

Сжимаю губы, не зная, что сказать, но сердце бешено колотится. Он медленно проводит рукой по талии, скользит выше, по линии спины, изучает мою реакцию.

Я замираю, не в силах пошевелиться.

Его лицо слишком близко. Тепло его кожи ощущается даже сквозь холодную маску, дыхание касается щеки.

Я не выдерживаю и снова пытаюсь оттолкнуть его второй рукой, но Скульптор перехватывает мою руку и прижимает над головой, оставляя меня беззащитной.

– Ты принадлежишь мне, дьяволенок, – говорит он тихо и наклоняется ближе. Его губы почти касаются меня, и, вопреки отчаянному желанию сопротивляться, я ощущаю тягу к нему.

Я не хочу это ощущать. Ведь он разрушил мою жизнь, опозорил меня, обрек на ночные кошмары. Я не могу все это забыть.

– Я не твоя собственность. И ты не имеешь права заявлять мне такое после всего, что сделал со мной, – шиплю я сквозь зубы.

– А что я сделал? – Он наклоняет голову, изучая меня.

– Еще спрашиваешь? Ты изнасиловал меня перед толпой сраных художников! Преследуешь и превращаешь мою жизнь в гребаный кошмар! Я должна еще что-то объяснять? – Слова выливаются одним сплошным выдохом. После чего я тяжело дышу и замираю в ожидании.

Мне плевать, что будет потом. Я высказала все, что меня гложет.

– Разве это не прекрасно, м? Ты теперь в курсе моих предпочтений, дьяволенок.

Скульптор прижимает запястья к холодной стене и чуть наклоняется вперед. Я тяжело дышу, сердце стучит в ушах. Снова пытаюсь отвернуться, но его ладонь ложится мне на щеку и фиксирует лицо.

– Мне насрать на твои предпочтения! Я не хочу иметь с тобой дела!

– Продолжай брыкаться, Лили, ты все равно моя, – шепчет он, и его губы впиваются в мои.

Его поцелуй обрушивается на меня резко, как удар. Я инстинктивно упираюсь плечом в него, но вместо того, чтобы оттолкнуть, – сама тянусь ближе. Неосознанно. Мои губы дрожат, дыхание сбивается, и внутри все ломается под натиском противоречий.

Жар его тела прожигает воздух между нами, вкус его дыхания смешивается с моим. Я выдыхаю сквозь поцелуй, стискиваю пальцы и все же пытаюсь вырваться, но он держит крепко, словно не позволит даже вздохнуть без его воли.

Внезапно он отрывается от меня, и, прежде чем я успеваю понять, что происходит, мир переворачивается, он подхватывает меня и закидывает через плечо.

– Поставь меня обратно, идиот! – кричу я, барабаня кулаками по его спине.

Он не реагирует. И через миг усаживает меня на старый дубовый стол.

– Я ведь предупреждал. – Его голос спокоен, но в нем устрашающая сила. – Будь осторожнее в выражениях.

Скульптор подходит к окну, рвет портьеры одним рывком, и в руках у него остается длинный лоскут ткани.

Инстинкт бьет тревогу. Я дергаюсь, пытаясь сползти со столешницы, но он оказывается рядом быстрее, чем я успеваю сделать шаг. Тяжелая ладонь впечатывает меня обратно в твердое дерево стола. Удар вышибает воздух из легких, и я хватаю ртом пустоту.

Он нависает сверху, заслоняя собой любые пути побега. На губах играет едва заметная, леденящая душу усмешка.

– Хочешь поиграть? – От его голоса вибрируют нервы. – Прекрасно. Только правила устанавливаю я.

Жесткая ткань обвивает запястья, впиваясь в нежную кожу. Холод его пальцев обжигает. Он рывком тянет мои руки вверх, за голову, выкручивая суставы до боли. Скульптор вяжет узлы безжалостно, приматывая меня к массивной ножке стола.

Дерево подо мной жалобно