Оранжевое Лето - Валерия Стругова

Глава тридцать вторая. ПОСЛЕДНИЙ МАРШРУТ

Удивительно, но я совсем не нервничала, словно всё было предопределено. Только время тянулось невыносимо медленно.

Такси мягко скользило по трассе. Тёмно-синее небо постепенно окрашивалось в насыщенный чёрный, звёзды одна за другой проступали на нём, как бриллианты на бархатной подушке. Водитель не пытался заговорить со мной, и я была благодарна ему за это молчание. По радио играл шансон.

Я смотрела в окно, наблюдая, как деревья сливаются в сплошную тёмную массу. Дорога становилась всё уже, фонари вдоль неё появлялись всё реже, оставляя нас наедине с темнотой и двумя лучами фар, прорезающими её.

Глядя в эту черноту, я вдруг отчётливо увидела лицо деда — его глубокие морщины, тёплые карие глаза, седые брови, которые он всегда забавно поднимал, когда рассказывал какую-то смешную историю из своей молодости.

— Я слышал кое-что, — сказал он однажды, громко запив конфету из белого шоколада горячим чаем. — В пещере на Гималаях нашли нашли старика в три метра ростом. Он тысячи лет там просидел. Атлант.

— Это же неправда! — смеясь ответил Яр, шурша фантиками от леденцов. Он складывал их пополам до тех пор пока не оставался маленький квадратик.

Дед посмотрел в окно на дорогу.

— Может быть и неправда, а может быть и правда.

— Никто не может жить тысячи лет!

— Больно вы все умные пошли. Мы вот в сказки верили. Ничто просто так не придумано, для всего причина есть, — проворчал дед. — Вон Зинка с рынка пошла. Она со мной ой как ворковала лет так сорок назад.

— А что с атлантом-то? — не выдержала я, ожидая продолжение.

— С каким таким атлантом? Ты там не болтай, а ешь давай!

Я улыбнулась. Дед всегда говорил, что-то странное, а потом мастерски переводил тему.

Теперь же, когда до места назначения оставалось всё меньше времени, все его истории казались такими забавными и правдивыми одновременно.

«Ничто просто так не придумано, для всего причина есть.»

Если бы он знал, как был прав, а может, он и знал.

Оставалось два часа. Маленькая надежда всё ещё теплилась где-то там, внутри. Мне было страшно умирать — я не собиралась храбриться и скрывать этого. Впервые я так сильно, так всепоглощающе влюблена, и мне хотелось бы пожить подольше с этим чувством в сердце. Как много хотелось сделать — написать книгу, попутешествовать, отпраздновать ещё хотя бы один день рождения в кругу близких, погулять на свадьбе Киры.

До этого момента я не думала об этом, но сейчас вдруг поняла, что хотела бы когда-нибудь иметь детей, хоть одного карапуза. Вот бы от Валтера, хотя и знала, что это невозможно. Но кто запретит мне мечтать? Даже мысль о Лигре давно не казалась мне дикой.

«Пойдёшь вдруг в лес, куртку наизнанку надень», — снова прозвучал в голове голос деда. — «Так Леший тебя за свою примет и не заблудишься».

Я прижала ладонь к холодному стеклу, наблюдая, как маленькие капли недавно начавшегося дождя собираются в ручейки и струятся вниз.

Эх дед, могут ли мне помочь твои советы? Кажется, Леший — это я, и на меня устроили охоту. А вывернули ли они куртки?

Такси начало замедляться, и водитель повернулся ко мне:

— Въезжаем. Куда везти-то?

Большая табличка с названием «Мраково» мелькнула в свете фар. Постамент с мамой Медведицей и медвежонком встречал меня так же, как в детстве, и я знала, что дальше увижу двух оленей, а затем и лебедей.

Я назвала адрес деда, и водитель с интересом посмотрел на меня через зеркало.

— Дом Фёдора Макарова что ли? Точно, ты внучка его!

— Точно. — Я кивнула.

Село маленькое, все друг друга знают.

Водитель широко улыбнулся.

— Хороший мужик дед твой был. Умный. Рукастый, — он с гордостью похлопал рукой по сиденью рядом с собой. — Такой топор мне смастерил, что уже лет десять как пользуюсь, и хоть бы что! Да и мышеловки его до сих пор целые, ни одна не сломалась. Эх, жалко, что ушёл.

— Да, жалко.

Я смотрела на затылок водителя, пытаясь вспомнить его среди деревенских, но не могла.

— А я тебя помню ещё ребёнком, — продолжал он. — Бегала всё время с этой белобрысой девчонкой. Как её... дочка Марины, что ли?

— Линды, — поправила я.

— Точно, точно. Она сначала с бабушкой жила, Линда-то непутёвая была, а потом та померла, и девчонке досталось. Помню, как вы с ней через мой огород напрямик к речке бегали. Всю морковь мне как-то потоптали.

Он засмеялся.

— Я с твоим отцом в школе учился, — вдруг сказал он, и я навострила уши. — Хороший был парень. Тихий такой, но если за своё вступится — держись. Однажды на дискотеке в клубе Женька Беглов к твоей маме приставать начал, так отец твой ему так врезал, что тот месяц с перевязанной челюстью ходил. Мать у тебя симпатичная была. Откуда взялась она тут — непонятно. Не было у нас таких отродясь. Глаза большие, лицо миловидное, сама маленькая, худая, как спичка. И на чём только душа держалась?

Я молчала, не зная, что ответить.

— А чего это вы приехали все? Праздник какой? — спросил водитель, не замечая моего замешательства. — Дня три назад Яра привозил. Такой парень видный вырос, на деда вашего похож.

Рёбра сдавило.

— Три дня назад?

— Ну да. С девушкой. Красивая такая, волосы рыжие, длинные. Модель, наверное, или актриса какая.

С рыжеволосой девушкой? Это та что «ангел»? Но ведь у них только начинались отношения, зачем он привёз её сюда?

— Слушайте, знаете что, не надо к деду, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Отвезите меня лучше на Сосновую, дом семнадцать.

Водитель удивлённо нахмурился.

— Семнадцать? Там же никто не живёт. Домишко стоит какой-то, видно кто-то строился, а затем забросили всё. Подростки там обычно тусуются, песни под гитару горланят.

— Всё в порядке, мне именно туда и нужно, — настояла я, крепче сжимая акус в кармане. — Там встреча намечена.

Водитель пожал плечами и свернул на боковую дорогу.

— Как знаешь. Только странное место для встречи, особенно на ночь глядя. Да и дождь.

«Странное место для встречи», — эхом отозвалось у меня в голове. Место, где всё началось. Место, где никто не будет искать. Место, где никто не услышит криков.

Я достала телефон, чтобы проверить время. Рука дрогнула, и я едва не выронила его. Заметив дрожь, я подняла руку перед собой, сжала её в кулак и глубоко вздохнула.

Раз, два, три.

Рука больше не дрожала.

«Все будет