Серый кардинал империи: Путь в чины - Dimash Suleimen

жизнь в толпу перепуганных оборванцев, подняв их боевой дух до небес. К тому же, укрепления хоть и были низкими, но защитники уже завалили парапеты тяжелыми валунами, бревнами и разожгли костры под чанами с кипящим маслом — город явно приготовился к глухой, кровавой обороне. А тут еще и конные ополченцы Никиты снова перегруппировались в поле, готовые ударить пиратам в спину, стоило тем завязнуть в штурме.

Ситуация складывалась паршиво, но жажда наживы и ярость его бойцов требовали крови. Чтобы не терять авторитет, вожак приказал Рокуро взять сотню головорезов и пойти на приступ, чтобы прощупать оборону.

И пираты действительно наткнулись на яростное, глухое сопротивление. Едва первая волна нападавших ринулась в брод через, как со стен на них посыпался град тяжелых камней. Нескольких бандитов насмерть размозжило и пригвоздило к дну рва прямо в первые секунды.

Однако большинство пиратов двигались со звериной ловкостью. В мгновение ока они перемахнули ров, взобрались на противоположный откос и слаженно метнули на стены штурмовые кошки. Канаты натянулись, и враги приготовились взлететь по ним на низкую глинобитную стену.

Ополченцы прекрасно понимали: перед ними мастера убийства, а сами они — полные профаны. Стоит хоть одному врагу ворваться на бруствер, как он выкосит весь ряд, брешь расширится, и городку конец. Мужики бросились к зубцам, пытаясь сбросить зацепы. Им удалось скинуть всего три крюка, после чего веревки натянулись как струны под весом карабкающихся тел. Сколько они ни рубили их саблями и ни тыкали копьями — канаты держали намертво.

Пираты взлетали по веревкам так легко, словно шли по ровной земле. Сверху в них летели булыжники и копья, но нападающие умудрялись уворачиваться на полном ходу, демонстрируя чудеса эквилибристики. Буквально в одно мгновение самый прыткий и опасный пират, собрав последние силы, рванулся вверх и высоко взлетел над парапетом. По его расчетам, сейчас он должен был мягко приземлиться на стену и уложить десяток крестьян веером.

Но планам суждено было разбиться вдребезги. Раздался резкий, шипящий всплеск, и летящий дикарь, издав истошный, нечеловеческий вопль, плашмя рухнул обратно вниз. Замершие в ступоре ополченцы тут же услышали яростный, срывающийся рык Алексея: — Вы что, черт вас дери, думаете, это масло в чанах вам для жарки хвороста приготовили⁈ В его руке был зажат большой деревянный черпак, от которого всё еще валил густой белый пар.

Мужики будто очнулись от гипноза. Они дружно подхватили котлы и ушаты и принялись опрокидывать кипящее масло прямо на штурмующих. Для пиратов, облепивших стену, начался сущий ад. Словно пельмени, брошенные в кипяток, они один за другим с дикими криками полетели вниз, срываясь в ров.

Этот сокрушительный удар разом вывел из строя множество нападавших: несколько человек разбились насмерть при падении, почти десяток получили страшные ожоги, а уж легкораненых и ошпаренных было не счесть.

Едва покалеченный авангард попытался перегруппироваться, чтобы зайти на вторую попытку, со стороны ставки пиратов заунывно пропел рог.

Это был приказ к отступлению. Плюясь проклятиями, бандиты были вынуждены бросить тяжелораненых подельников и не солоно хлебавши отойти на тот берег рва.

Взвесив все «за» и «против», главарь пиратов принял решение отступить. Рисковать отрядом ради сомнительной чести разорить этот упертый городок было глупо. Для пиратов реальная добыча и сохранность шкур всегда были важнее гордости. В крайнем случае, можно вернуться на базу, доложить старому каперу и прийти сюда уже с парой тысяч сабель, чтобы сровнять это место с землей. Но не сейчас.

— Быстро веди нас к морю! — вожак окончательно потерял терпение. Он мертвой хваткой вцепился в воротник Степана и затряс его с налитыми кровью глазами: — Шевелись, скотина! Живее!

Степан поспешно закивал и погнал банду дальше на юго-восток. Проходя мимо стен, он успел незаметно встретиться взглядом с Алексеем и выкрикнуть на диалекте фразу, которую тот понял без труда: «Я поведу их к погребальным водам!»

«Погребальные воды?» — когда угроза штурма города миновала, Алексей лихорадочно перебирал в памяти топографические карты, но никак не мог вспомнить место с таким названием. К нему подошел Никита. Будучи местным жандармом, он знал в этих краях каждую травинку и уверенно пояснил: — В радиусе тридцати верст есть только одно похожее место — Отмель Мертвецов.

— Точно, — кивнул Алексей. — Брат Никита, опиши мне это место как можно подробнее!

Никита подобрал сломанную ветку и принялся чертить прямо на земле: — Отмель Мертвецов — это узкая полоса суши посреди глубокой реки. Отсюда на север — верст пять. Сама отмель в длину около двух верст, а в ширину в самом просторном месте — дай бог шагов двадцать, тонкая как змея. Со всех сторон — глубокая, быстрая вода. На южном и северном концах отмели стоят высокие каменные столбы, на которых держатся деревянные арочные мосты. Южный мост ведет к нам, а северный — на сторону уезда.

Взглянув на рисунок, даже дурак бы понял: если обрушить оба моста, Отмель Мертвецов превратится в глухую вытянутую тюрьму посреди бурного потока.

Никита, видя, как побледнел Алексей, тяжело вздохнул: — Твой названый брат, похоже, задумал запереть их там вместе с…

— Замолчи! — резко, почти грубо оборвал его Алексей и яростно стер ногой чертеж на земле.

Никита поначалу насупился — даже судья уезда не позволял себе так с ним разговаривать, — но взглянув в лицо юноши, замер. Глаза Алексея были полны такой ледяной, мертвенной тоски, что жандарма пробрал озноб, и он проглотил обиду. «Ладно, парень прав, сейчас не до амбиций», — подумал Никита и глухо произнес: — Как бы то ни было, нам пора выдвигаться к отмели.

Он ждал, что книжник снова сорвется, но Алексей сделал несколько глубоких вдохов и заговорил пугающе спокойным, деловым тоном: — Первое: отправь всех всадников на поиски регулярных войск. Пусть передадут: пиратов мало, они загнаны в капкан и отрезаны от суши. Победа у них в кармане, нужно только прийти и забрать добычу… Иначе эти тыловые крысы со страху вообще из лагерей не выйдут. Второе: собирай всех ополченцев. Пусть берут топоры, мушкеты и обязательно — тяжелые тесаки. Третье… — Алексей запнулся, и его голос дрогнул: — Найди плотников… которые смогут… обрушить мосты. — С этими словами он резко отвернулся, чтобы никто не видел, как он до крови закусил губу.

Никита лишь покачал головой: «Сам же только что кричал на меня, а теперь приказывает готовить топоры. Странные они, эти столичные умники». Но спорить не стал и пошел выполнять.

Вскоре огромная колонна из семисот ополченцев и всех имеющихся в городке телег, груженных шестами и кухонными тесаками, хлынула на север.

К трем часам пополудни они вышли к реке.