Серый кардинал империи: Путь в чины - Dimash Suleimen

Однако вскоре он пришел к неутешительному выводу: в густонаселенном междуречье это было практически невозможно. Дикие тракты и безлюдные пустоши были редкостью — куда ни поверни, везде натыкаешься на межи или амбары, которые неизбежно выведут пиратов к какому-нибудь поселению.

Степан, выросший в этих местах, тоже должен был это понимать. А значит, сейчас он был в отчаянии.

— Мне нужно подать ему знак, что я рядом, — пробормотал Алексей и перешел на бег. Он продирался сквозь подлесок, переходил вброд ручьи, карабкался на холмы, не останавливаясь ни на секунду. Наконец, когда солнце окончательно взошло над горизонтом, он скатился со склона к извилистой горной тропе. Тяжело дыша, он опустился на камни. Это была единственная дорога, по которой Степан мог вести отряд.

Алексей тяжело дышал, всматриваясь в пыль на дороге. Земля была ровной, без единого следа — значит, отряд еще не проходил. — Отлично, — выдохнул он.

Смахнув рукавом пот со лба, Алексей подобрал с земли острый обломок известняка и размашисто, коряво набросал на придорожной скале несколько крупных тайных знаков. Бросив камень, он со всех ног припустил по горной тропе дальше на юг.

Он был уверен, что Степан поймет его послание. Алексей велел другу вести «чертей» в сторону, которую он указал в послании. А сам он должен был успеть туда первым, чтобы поднять тревогу.

Он пробежал еще полторы версты… В общей сложности — по воде и по суше — он преодолел уже добрых три мили. Для изнеженного, слабого книжника это было за гранью человеческих возможностей. Легкие Алексея горели огнем, ноги налились свинцом, а земля и небо перед глазами кружились в безумном танце. Но какая-то неведомая, яростная сила упрямо толкала его вперед, не позволяя ни остановиться, ни сбавить шаг.

Кошмар прекратился, когда по обе стороны дороги показались обработанные поля, а навстречу выехала запряженная волом телега со стариком-крестьянином. Тут у Алексея окончательно подкосились колени, и он мешком рухнул прямо на землю, хрипло хватая ртом воздух и не в силах вымолвить ни слова.

Пожилой пахарь, увидев оборванного, грязного юношу, чье лицо из-за разводов грязи и пыли напоминало маску актера из бродячего театра, участливо покачал головой: — Парень, на тебя что, разбойники напали? Алексей лишь беспомощно ткнул пальцем в свое пересохшее горло. Старик понимающе хмыкнул и бросил ему бурдюк с водой.

Жадно осушив его наполовину, Алексей наконец-то сумел перевести дух и, указывая назад на дорогу, выдавил: — Чер… черти… — Что с тобой, милый? — заволновался старик. — «Черти» идут! Пираты! — наконец вытолкнул он из себя страшные слова. — Пираты? — старик испуганно вздрогнул. — Сынок, да бог с тобой, откуда здесь пиратам взяться? — На корабле… всех под корень вырезали, — Алексей, шатаясь, поднялся и буквально повалился на солому в телеге. — Через полчаса они будут здесь. Гони к старосте, живей!

Крестьянин всё еще сомневался, но когда речь заходила о жизни и смерти всей деревни, такие вопросы всегда оставляли на суд старостам. Он с силой опустил кнут на спину вола, и телега покатилась к поселку.

Едва они въехали в село, как у дороги показался местный староста. Старик резко осадил вола, да так, что лежавший без сил Алексей кубарем вылетел из телеги на землю. — Дядька, ты что, средь бела дня призраков наловился? — недоверчиво спросил староста, выслушав сбивчивый рассказ возницы. — Где тут у тебя беглец? Старик обернулся и почесал затылок: — Да только что ведь в кузове лежал…

Не успел он договорить, как из-за заднего колеса показалась испачканная рука, которая слабо помахала в воздухе: — Я здесь… Дороги бы вам подлатать не мешало, господа.

Кое-как подняв избитого и помятого Алексея на ноги, староста нахмурился: — Сын негодяя, и где, по-твоему, эти пираты? Алексей, не тратя времени на лишние эпитеты, коротко и предельно ясно разложил всю суть дела.

Староста слушал внимательно, история сходилась в деталях, но в сознании мелкого деревенского чинуши всё равно роились сомнения: — Послушай, парень, а не морочишь ли ты нам голову? Алексей прекрасно знал психологию местных деревенских: голыми фактами и логикой их с места не сдвинешь. Привыкшие к вековому подчинению, они слушались только силы. Придется импровизировать и брать на пушку.

Он выпрямил спину, картинно закашлялся и надменно произнес: — Дерзость какая! Как ты смеешь сомневаться в словах государственного мужа? Староста оторопел и смерил его взглядом с ног до головы: — Да кто ты такой вообще?

— Я — новоназначенный специальный инспектор и ревизор провинции, — отчеканил Алексей ледяным тоном, назвавшись громким именем известного чиновника. — Наше судно подверглось вероломному нападению, вся моя свита пала в бою, защищая меня! — Он округлил глаза и рявкнул: — Тварь дрожащая, староста! Перед тобой высший чин империи, почему еще не на коленях⁈

От этого громоподобного окрика у старосты подкосились ноги, и он, толком ничего не соображая, плюхнулся на колени: — Пощадите, господин чиновник! Смилуйтесь, ваше превосходительство! Он слышал про губернаторов, судей, уездных начальников, но должность «инспектора-ревизора» слышал впервые. На коленях-то он стоял, но в душе всё еще сомневался: «А есть ли вообще такой чин в столице?»

Алексей заметил это колебание. Он легким движением сорвал с плеч мокрый кафтан, скинул шкатулку из красного дерева и нажал на скрытую пружину. Крышка отскочила, и перед глазами ошалевших крестьян предстали два великолепных коротких пистоля. Один он резким движением заткнул за пояс, а второй крепко перехватил ладонью. — Я больше не отступлю ни на шаг, — твердо произнес Алексей. — Я остаюсь здесь и буду защищать эти земли вместе с вами.

У крестьян буквально глаза на лоб полезли. Они привыкли видеть у солдат огромные, неуклюжие и ржавые фитильные ружья в человеческий рост. А эти два оружия были верхом инженерной мысли — изящные, сверкающие серебром и золотом, настоящие произведения искусства.

Тут сработала простая крестьянская логика: если оружие у него в сто раз круче, чем у обычных солдат, значит, и чин у него самый что ни на есть высочайший. Сомнения рассеялись как дым. Староста в уме уже сам нашел оправдание незнакомому титулу: «Раз уж они там в столице всё инспектируют да ревизируют, почему бы им и у нас ревизию не провести?» Осознав, что перед ним важная птица из самой провинциальной управы, староста затрепетал и принялся неистово бить поклоны: — Слушаюсь, господин инспектор! Ведите нас, мы за вами и в огонь, и в воду!

— Объявляй общий