Рождество по-эльфийски. Напарники без цензуры - Леси Филеберт

от Елении силу, о том, что нас вообще связывает, кто такие фортемины, рассказывал про академию Армариллис и нашу связь как Бойца и Стража... На наших запястьях сейчас как раз вновь мелькали золотистые цифры от нуля до десяти, и Еления смотрела на них уже совсем другим взглядом.

— Да... Думаю, если бы ты раньше рассказал мне обо всем этом, то я бы не поверила ни единому твоему слову, — медленно произнесла Еления, водя пальцем по запястью с мелькающими цифрами. — Слишком уж странно и дико для меня всё это звучит. Как выдуманный бред, для того чтобы закадрить меня и обдурить.

— Потому я и не торопился с объяснениями, — развел я руками. — Думал, что у меня есть достаточно времени, чтобы постепенно погружать тебя в нужную информацию.

— Но вмешался случай, да? — печально улыбнулась Еления. — Случайно налаженная связь, незакрытый энергетический канал и затем — опасная для жизни ситуация, которая повлекла за собой бесконтрольное взаимодействие по открытому потоку... Я очень испугалась на тот момент, от боли очень плохо соображала, ничего не знала про этих фортеминов, поэтому подумала о худшем...

— Прости, — уже в который раз подряд прошептал я. — Понятия не имел, что тяну из тебя силу, и что делаю тебе больно... Никак не могу себе этого простить... Я ведь в самом деле мог тебя убить, если бы черпнул еще больше энергии...

Меня все еще потряхивало от этих переживаний, особенно учитывая, что мы сейчас сидели на полу, на подушках, друг напротив друга, и я держал Елению за руки, на которых еще оставались бледные серебристые шрамы, тонкими нитями обвивающие руки: следы, оставшиеся от моего грубого магического воздействия. Легкими массирующими движениями я уже сделал эти шрамы бледнее, вливая в Елению свою магию, но необходимо было восстанавливать так в течение нескольких дней.

Еля, словно бы чувствуя мое подавленное состояние, ласково погладила меня пальцами по ладоням и тепло улыбнулась.

— Всё в порядке. Теперь — всё в порядке. Главное, что мы оба живы, и мы здесь, вместе. Слушай... Ты сказал, что фортеминами, как правило, становятся либо родственники, либо истинные пары?

Я кивнул.

— Стражем и Бойцом. Между ними всегда образуется такая плотная связь, какая возможна только либо между родственниками, либо между истинными.

— Вря-я-яд ли мы с тобой похожи на родственников.

— Совсем не похожи, — хмыкнул я.

— Теперь понятно, почему ты был уверен, что мою ситуацию с эрнилами можно легко и просто решить: ведь ты уже понимал, что мы и есть истинные, не так ли?

— Но сказать тебе об этом было страшно, — вздохнул я. — Знаешь... Я так рад, что ты пришла на самом деле... Я и не надеялся увидеть тебя сегодня...

— А ты думал, что я тебя одного за решеткой оставлю прозябать? Я не могла тебя бросить.

— Почему? — тихо спросил я, не сводя с Елении напряженного взгляда.

— Потому что... люблю тебя, — тихо сказала она, смущенно отведя взгляд в сторону.

Но я развернул ее к себе за подбородок, чтобы посмотреть в ее красивые зеленые глаза и сказать:

— Я тоже тебя люблю. Больше всего на свете.

Ее губы дрогнули, тронутые улыбкой, а в зеленых глазах плеснулась такая нежность, что у меня самого перехватило дыхание. Расстояние между нами составляло всего несколько сантиметров, и оно казалось таким невыносимо большим...

Я видел каждую ее ресницу, каждую веснушку на переносице, крошечную родинку в уголке губ, чувствовал ее теплое дыхание на своих губах. Весь мир сузился до ее лица, ее взгляда, полного предвкушения.

Я медленно приближался к Елении, будто боялся спугнуть этот хрупкий миг, боялся, что она сбежит куда-нибудь, исчезнет, что всё это сон, который вот-вот рассыплется... Первое прикосновение моих губ к ее губам было совсем легким, как дуновение ветерка, едва ощутимым, просто касание, теплое, сладкое от недавно выпитого травяного чая. Еления положила ладонь на мою грудь, и от этого прикосновения по моей спине пробежали мурашки, и в сердце что-то ёкнуло, сладко и томительно.

Я целовал ее медленно, лаская языком, словно бы прося прощения и давая обещания одновременно. Наслаждался чувственным поцелуем, о котором так мечтал последние пару дней...

Прикоснулся к щеке Елении, проводя пальцем по скуле, погружая руку в ее рыжие волосы, такие мягкие, с легким цветочным ароматом.

— Твой поцелуй — как бокал небесного нектара, — шепнул я в ее губы, на миг отстранившись.

— Оу, от тебя прям эльфийским флёром повеяло, — усмехнулась Еления, и в ее глазах заплясали озорные искорки.

— Ни слова об эльфах! — рыкнул я под аккомпанемент смеха Елении.

Но ей пришлось быстро умолкнуть, потому что я вновь накрыл ее губы поцелуем, и на этот раз действовал уже активнее.

Поцелуй углублялся, становился всё более уверенным, жаждущим, я как будто пытался утолить жажду и никак не мог напиться. Обвил рукой талию Елении, притягивая ее ближе, пересаживая к себе на колени, стирая последние миллиметры между нами. Мои поцелуи спустились ниже — к уголку ее губ, к линии подбородка, к трепетно бьющемуся пульсу на шее. Она запрокинула голову с тихим полустоном, и этот звук будто ударил меня током и заставил кровь бежать быстрее. Поцелуи мои становились всё порочнее, а пальцы тем временем уверенно расстегивали пуговицу за пуговицей на рубашке Елении. Я прикоснулся губами к впадине у основания ее горла, чувствуя, как она трепещет от каждого моего прикосновения.

Мои руки скользнули под рубашку, и я шумно втянул носом воздух, наслаждаясь горячим телом Елении. Так хотелось избавить ее от ненужной одежды, под которой была она вся, вся целиком, моя-я-я, только моя, и никакие эльфы ее тела никогда не коснутся, муа-ха-ха-ха-ха!..

Рубашка с тихим шелестом соскользнула на пол, а вслед за ней бесшумно упал рядом и кружевной лиф, сдавшись под моим напором. Я шумно втянул воздух, опьяненный прекрасным видом, мои руки скользнули по спине Елении, впитывая жар, гладя шелк кожи, ощущая под пальцами каждую косточку позвоночника. Я ласкал ее плечи, талию, бедра, а мои губы не прекращали своего пути, оставляя влажные, горячие следы на ее шее, ключицах, спускаясь всё ниже... Не удержался — легонько прикусил нежную кожу шеи, не больно, но ощутимо, и одновременно с этим пальцами позволил себе скользнуть по груди такими порочными ласками, что у Елении сбилось дыхание.

— Лэнни... — выдохнул она, и в этом шепоте