Душа под прикрытием - Татьяна Сотскова

страх, сметая сомнения, сметая все на своем пути. Это была не магия душ. Это было нечто более примитивное и могущественное. Желание жить. Желание защитить. Желание уничтожить.

Я закричала. Без звука. Внутренний крик, который вырвался наружу волной чистой энергии.

И вода откликнулась.

Не так, как раньше — неохотной, вялой струйкой. Она откликнулась как часть меня. Как продолжение моей ярости.

Воздух в комнате стал наливаться влагой, запотело стекло на книжных шкафах. С тихим треском лопнула труба отопления, спрятанная за стеной, и оттуда хлынул поток горячей воды. С огромного аквариума с экзотическими рыбками, стоявшего в углу, сорвало стеклянную крышку, и вода ринулась оттуда, как из прорванной дамбы.

Но это было не просто течение. Это был единый, могучий, неистовый порыв. Ярость, облеченная в воду.

Я не направляла ее. Я не контролировала. Я просто… отпустила. Отпустила свой гнев, свою боль, свою силу, и вода подхватила все это, умножила и обрушила на Реналль.

Это был не простой удар, а слепая, всесокрушающая стихия. Столб воды, смешанной с паром и льдинками от заклинания Сэмсона, с ревом обрушился на преподавательницу, сбил ее с ног, отшвырнул к стене и прижал, как насекомое. Она захлебнулась, пытаясь вскрикнуть, ее изящные заклинания рассыпались в прах перед лицом этой первобытной мощи.

Я стояла на коленях, тяжело дыша, и смотрела, как вода делает свою работу. Мои наручники шипели и трескались от перепада температуры и давления, и на мгновение я почувствовала, как моя истинная сила, магия душ, рвется наружу.

Этого мгновения хватило Сэмсону.

Пока вода бушевала, отвлекая всех, он, стиснув зубы от боли, уперся руками в каменный пол. По его рукам пробежала легкая дрожь, и камень под ним затрещал. Он не мог использовать всю свою силу, но ему и не нужно было. Он сконцентрировал ее в одной точке — на магических наручниках.

С земли потянулись тонкие, почти невидимые нити энергии земли, обвили его запястья и с тихим щелчком — сломали механизм замков. Наручники разомкнулись.

Он не стал тратить время на то, чтобы освободить меня. Он резко развернулся к окну, за которым уже виднелись первые проблески рассвета. Его руки вспыхнули алым пламенем — коротким, яростным, сконцентрированным взрывом. Огненный кинжал разрезал магическую решетку, и стекло окна взорвалось наружу миллионами осколков.

— Лисандра! — его голос прозвучал хрипло, но властно. — ДАВАЙ!

Его звали меня по имени. Настоящему имени.

Этот клич, звук бьющегося стекла и отступающая, как отлив, вода, вернули меня к действительности. Я вскочила на ноги, чувствуя, как влага с моей кожи испаряется от адреналина. Я бросила последний взгляд на Грейвина, который наконец очнулся и с ужасом смотрел на затопленный кабинет и свою поверженную сообщницу, а затем ринулась к окну.

Сэмсон уже ждал, протягивая мне руку. Его пальцы обхватили мои, сильные и надежные, и он буквально перебросил меня через подоконник в холодный утренний воздух.

Побег начался.

Глава 17

Воздух в тайной комнате Сэмсона был густым и спертым, пахнущим пылью, старой магией и озоном от работающих защитных кристаллов. Это было маленькое, потайное пространство за стеной его официального кабинета, заваленное свитками, странными артефактами и эскизами его картин на стенах. Наш последний рубеж.

Мы молча приводили себя в порядок. Сэмсон, стиснув зубы, накладывал на рану от ледяного шипа мазь с резким травяным запахом. Я стояла у небольшого раковины, смывая с лица и рук остатки воды, сажу и кровь от разбитого окна. Вода текла послушно, мягко обвивая мои пальцы — теперь она была не врагом, а союзником, продолжением моей воли.

Тишина между нами была не неловкой, а насыщенной. Мы дышали в унисон, наши движения были отлажены, как у давних партнеров. Адреналин еще пылал в крови, но его уже сменила холодная, отточенная решимость.

Сэмсон застегнул мантию на неповрежденном плече и повернулся ко мне. Его лицо было серьезным, в глазах горели знакомые золотые искры, но теперь в них не было насмешки. Была абсолютная концентрация.

— План? — спросил он коротко. Никаких лишних слов. Только суть.

Я выпрямилась, встречая его взгляд. Внутри все было спокойно и ясно. Я наконец-то видела картину целиком. Не как Лия, не как Лисандра, а как нечто новое — их слияние.

— Он ударит во время церемонии открытия выставки магоТеха в западном крыле, — сказала я, и голос звучал уверенно, без тени сомнений. — Принц будет перерезать символическую ленту. Это идеальный момент. Шум, толпа, магические помехи от экспонатов. Грейвин не будет использовать сложную магию. Он будет использовать яд. Быстрый, незаметный, без вкуса и запаха. Его нанесет на ножницы для церемонии кто-то из его верных людей из прислуги.

Сэмсон слушал, не перебивая, лишь слегка кивая. Он доверял моему чутью. Безоговорочно.

— И как мы это пресечем? — спросил он.

— Ты обеспечиваешь силовое прикрытие, — я начала расставлять фигуры на воображаемой карте в голове. — Контролируешь толпу, нейтрализуешь его сообщников, не даешь ему сбежать. Отвлекаешь его. Как всегда.

Я позволила себе легкую, почти невесомую улыбку. Он ответил тем же, уголки его губ дрогнули.

— А ты?

— А я, — я выдохнула, чувствуя, как по коже пробегают знакомые мурашки от предвкушения, — буду ждать. Пропущу его вперед. Дам ему почти дотянуться до своего триумфа. И в тот момент, когда он возьмет в руки ножницы… — я сделала паузу, и в воздухе повисло напряжение, — … я обращусь к его душе. Не чтобы читать. Чтобы остановить. Одним импульсом. Он даже не успеет моргнуть.

Сэмсон внимательно посмотрел на меня. Он понимал риск. Понимал, что я предлагаю применить свою самую страшную, самую интимную магию на людях, на грани срыва. Но он также видел уверенность в моих глазах.

— Доверяешь своим силам? — спросил он тихо.

— Доверяю нам, — ответила я без колебаний.

Он кивнул. Этого было достаточно. Он повернулся, чтобы проверить заряд на своем перстне, подобрать с пола несколько кристаллов-талисманов и сунуть их в карман.

Мы закончили подготовку в полной тишине. Каждое движение было выверено, каждое действие — частью общего плана. Не нужно было ничего объяснять. Мы были шестеренками одного механизма.

Перед самым выходом он вдруг остановился и повернулся ко мне. Его взгляд упал на мои волосы, выбившиеся из небрежного хвоста и все еще влажные. Он протянул руку, и его пальцы, теплые и удивительно нежные для такой сильной руки, мягко откинули непослушную прядь с моего лица, заправив ее за