Доктор-попаданка. Служанка в доме Ледяного дракона - Диана Фурсова

Лин побледнела так, что веснушки на её носу стали резче.

— Я… я не знаю. На кухне много…

— На кухне много рук, — резко сказала Марина, собирая остатки сил в голос. — Но мало тех, кто знает, как действует белый спорыш.

Грейм чуть приподнял бровь.

— Белый спорыш?

— Трава из теплицы, — прохрипела Марина. — Горькая. Оставляет онемение. В больших дозах — яд.

Торн замер.

— Откуда ты знаешь?

Марина попыталась усмехнуться, но вместо этого её снова затошнило.

— Потому что я доктор, — выдавила она. — И потому что вчера… я уже спрашивала про него.

Грейм коротко кивнул, будто отметил галочку в голове.

— Поднимите её, — сказал он.

Торн и один из подоспевших стражников подняли Марину. Боль в боку вспыхнула — ребро, ушиб, возможно трещина. Она стиснула зубы, чтобы не застонать.

— Не трогай её так! — сорвалось у Лин. — Ей больно!

Торн посмотрел на Лин так, будто готов был откусить ей голову, но сдержался.

— Если она умрёт — нам всем конец, — буркнул он.

— Она не умрёт, — сказала Марина. — Пока вы не дадите мне… воды. Тёплой. И… — она вдохнула через нос, — таз. Мне нужно… вывести остатки.

— Вывести? — Лин моргнула.

— Вырвать, — коротко сказала Марина. — По-хорошему.

Торн выругался сквозь зубы.

— В кабинет герцога, — сказал он. — Там безопаснее.

Грейм не согласился сразу.

— Там — политика, — произнёс он тихо. — А нам сейчас нужна медицина. — Он посмотрел на Марину. — Комната, что вы просили под лекарства. Ваша кладовая. Туда. И закройте дверь.

— Закройте… но не запирайте, — прохрипела Марина. — Если меня запереть… и я… потеряю сознание…

— Её запрут, — хрипло сказал кто-то из стражников, и Марина услышала в голосе не злость, а уверенность. Как будто решение уже принято.

Торн метнул на него взгляд.

— Заткнись.

Но Марина уже поняла: это не «случайность». Это началось.

Кладовая-«лекарская» встретила их сухим воздухом и холодным светом кристалла в нише. Стол был завален тканью, баночками, травами, которые Марина успела разложить по кучкам, пытаясь навести смысл в чужом хаосе.

— Таз! — выдохнула она.

Лин метнулась, принесла. Марина согнулась, и всё, что было внутри, вырвалось наружу — горькое, тёплое, мерзкое. После этого на секунду стало легче. На секунду.

Она вытерла рот рукавом, тут же разозлившись на себя.

— Ткань… чистую, — сказала она.

Лин подала ткань. Марина, дрожащими руками, протёрла губы.

— Теперь вода, — сказала она. — Кипячёная. И уголь… ещё. Маленькими глотками.

Торн стоял у двери, как стена. Грейм — чуть в стороне, как человек, который привык смотреть на беду и считать её последствия.

— Марина Коваль, — произнёс Грейм. — Скажите прямо: кто хотел вас убрать?

Марина медленно подняла глаза.

— Тот, кто понял, что я вижу слишком много, — сказала она. — И тот, кто хотел, чтобы это выглядело, будто я сама… или будто я травлю дом.

— Ты травишь дом, — прозвучало в дверях.

Вейрен.

Он вошёл без стука, лицо каменное, глаза горят. За ним — Агата, холодная, как снег, и ещё две служанки, которых Марина видела мельком на кухне.

— Лекарь, — тихо сказал Торн, но в этом «тихо» было предупреждение.

Вейрен не посмотрел на него. Он смотрел на Марину.

— Прекрасно, — прошипел он. — Докторша упала, отравилась… и теперь скажет, что это не она. Удобно.

— Удобно было подмешать яд, — хрипло ответила Марина. — И толкнуть меня, когда голова поплыла.

Агата шагнула ближе, взгляд её был ледяной и цепкий.

— На лестнице кровь? — спросила она.

— Нет, — отрезал Торн.

— Значит, не смертельно, — сказала Агата. — Значит, спектакль.

Марина коротко рассмеялась — и тут же пожалела: бок прострелило болью.

— Хотите спектакль? — сказала она, переводя дыхание. — Тогда смотрите. Подойдите. Понюхайте.

Она протянула ткань, которой вытирала рот. Запах трав был резкий, горький.

Агата отпрянула.

— Я не буду…

— Ага, — сказала Марина. — Значит, на грязь вы меня раздеваете в прачечной, а на яд — нос воротите.

Вейрен вспыхнул.

— Ты не смеешь!

— Смею, — сказала Марина. — Потому что я почти умерла. И это было не от холода.

Грейм поднял руку, останавливая перепалку.

— Вейрен. Агата. — Голос мажордома был ровный. — Мы ищем виновного. Не повод устроить расправу.

— Виновная здесь, — отрезала Агата. — Чужая. С меткой. В доме герцога начались щелчки, двери… — она резко выдохнула, будто сама себя остановила. — И теперь ещё яд. Слишком много совпадений.

Марина почувствовала, как холодное раздражение поднимается выше тошноты.

— Совпадения — это когда падает снег зимой, — сказала она. — А когда яд в чашке и толчок в спину — это схема.

Вейрен усмехнулся.

— Схема? Как у вас там… в «операционной»?

— Да, — спокойно сказала Марина. — Как в операционной. Есть причина, есть действие, есть результат. Меня хотели сделать слабой на ступенях. Почему на ступенях? Потому что падение — «случайность». Почему яд малый? Потому что не хотели, чтобы я умерла на месте. Хотели, чтобы я выглядела виноватой.

— Ты слишком умная для служанки, — прошипел Вейрен.

— А вы слишком злой для лекаря, — ответила Марина.

Торн шагнул ближе, будто собирался встать между ними.

— Хватит. — Он посмотрел на Вейрена. — Если ты обвиняешь — предъявляй доказательства.

— Доказательства? — Вейрен резко вытянул руку. — Она ввела в доме «правила». Кипячение. Отдельные тряпки. Её травы. Её порядок. Люди шепчутся, что она ведьма. А теперь — яд. Это её метод.

Марина медленно повернулась к нему.

— Моё кипячение спасло вашего мальчишку от гнили, — сказала она. — И если вы называете чистоту ведьмовством, то вы не лекарь. Вы шарлатан с банками без подписей.

Агата сделала резкий вдох.

— Довольно! — Она посмотрела на Грейма. — Мы обязаны доложить герцогу. Сейчас же.

— Он уже знает, — тихо сказал Грейм. — Капитан послал человека.

— Тогда пусть решает, — отрезала Агата. — Но до решения… — её взгляд упал на Марину, — эту надо изолировать. Пока она не отравила ещё кого-то.

Лин всхлипнула.

— Она никого не…

— Лин, — резко оборвала Агата, — молчи,