Капкан для Бурого - Ольга Гольдфайн

Сажусь в кресло, опираюсь на спинку и закрываю глаза. В ушах звенит тишина, нарушаемая только отдалённым гулом голосов из соседней комнаты, где бультерьерши продолжают жевать мои документы.

В голове каша. Ярость на Стеллу перемешивается с диким, животным возбуждением от только что увиденного и странной, щемящей радостью.

Эта маленькая, хромая фурия дралась за меня.

Вернее, за право считать меня своим.

Она метила территорию, как настоящая хищница.

Это одновременно бесит до трясучки и… чертовски льстит.

Но эта радость тут же гаснет, как только я думаю о Лизавете. Её холодный, обиженный взгляд говорит о том, что девица от меня не отстанет.

Деньги её успокоят ненадолго. Ерохина что-то задумала.

И война между этими двумя самками только начинается…

Неужели я такой ценный трофей?..

Глава 13

Пеньюар, хлыст и костыли:

Танька определённо знала толк в соблазнении…

Стелла

С переменным успехом осваиваю движение на костылях: ходить на трёх ногах, а точнее, прыгать, вовсе не так просто, как может показаться на первый взгляд.

Звонок в дверь заставляет насторожиться: уж не полиция ли пожаловала после схватки с Лизаветой?

На всякий случай делаю несчастное лицо и спрашиваю тоненьким, умирающим голосом:

— Кто там?

— Это я, Таня! — слышится бодрое из-за двери.

Неужели подружка пожаловала? Видать, совесть проснулась.

Выглядит Денисова довольно креативно: на голове бандана с черепами, прикрывающая сгоревшую чёлку. В ушах серьги кольцами. В руках два баула, будто с вокзала дальняя родственница приехала.

— Привет! — улыбается эта здоровая кобыла, и меня, бедную, несчастную, поломанную лань зависть берёт.

— Кажется, смертушка за мной пришла, — киваю на бандану.

— А, это… Савке какой-то байкер подарил, вот и позаимствовала. Альтернативой была только розовая повязка с заячьими ушками.

— А что, косыночки или платочка в цветочек не нашлось? — ехидничаю.

— Звездуленция, ты бы порадовалась, что подруга к тебе на всех парах примчалась. Я с утра успела собрать вещи и косметику в квартире твоих родителей, потом в магазин метнулась, купила тебе сексуальное бельишко и пеньюар. Подумала, что пригодится. Надеюсь, ты от своих планов не отказалась?

— Не дождёшься, — ворчу и прыгаю в гостиную, Танька идёт за мной.

— Стелла, как ты вообще? Нога болит? Как Миша? Не обижает? — заинтересованно заглядывает в глазки.

И тут же сбрасывает морок:

— Хотя, о чём это я… Ты Мишу не обижаешь?

Танька меня знает с детства, поэтому мысль, что меня кто-то может обидеть, кажется ей абсурдной.

— С утра ещё не попадался под руку. А вот его помощница огребла по полной программе. Представляешь, явилась, как к себе домой! Своими ключами дверь открыла, ещё и на мою неадекватность намекала… — усаживаюсь на стул, стоять на одной ноге больше нет сил.

Подруга удивлённо охает:

— Лизка приходила? Вот это она зря. А чего хотела-то?

— Костыли принесла. «Миша» попросил. И тут я вся такая «прекрасная»: ни бровей, ни ресниц, да ещё в гипсе. Чучело чучелом по твоей, Таня, милости…

Денисова опускает взгляд. Отголоски совести требуют загладить вину.

— Звёздочка, так это мы быстро исправим! Я тебе и карандашик, и гель для бровей привезла. И накладные реснички трёх видов, — Танька начинает с энтузиазмом заваливать стол косметикой из баула. — Тут и кремики всякие, и лосьончики, и шампуньки-бальзамчики. Ты со своим умением себе какую хочешь красоту нарисуешь.

Смотрю на арсенал и хочется присвистнуть: неужели я так хреново выгляжу, что она столько средств для макияжа притащила?..

Танька, не замечая скепсиса в моём взгляде, продолжает потрошить сумки:

— Стелла, а бельё какое, ты только глянь? — из пакета вываливается нечто из кружев и ленточек. Назвать это безобразие трусиками и лифчиком язык не поворачивается. — Мишке голову снесёт на раз. И пеньюар. Чёрный, с перьями.

Смотрю на прозрачный халатик с оперением на рукавах и подоле, и представляю себя танцующей стриптиз перед Бурым.

С костылями и гипсом.

Зрелище не для слабонервных. Не факт, что Мишеньке зайдёт…

А подруга решает меня добить: достаёт со дна сумки хлыст с кожаной кисточкой на конце:

— Вот, добавила на всякий случай. Вдруг у него особые предпочтения в постели.

У меня буквально открывает рот. Челюсть отъезжает вниз, не спросив разрешения.

— Тань, боюсь даже спросить, чем вы в постели с Савкой занимаетесь. Детей у вас нет, а хлыст есть.

Денисова обиженно поджимает губы:

— Ну зачем ты на больную мозоль наступаешь? Нормально всё у нас в спальне. И если твой ритуал не поможет, на ЭКО пойдём.

Мысленно даю себе подзатыльник: нельзя намеренно причинять близким людям боль.

И уверенно заявляю:

— Поможет! Ты шалфей пьёшь?

Танька вздыхает:

— Пью, как ты и велела. С утра пару листочков в чашку с ягодками кидаю, кипятком заливаю, блюдечком накрываю и слова заветные три раза повторяю:

Шалфей батюшка,

Сделай меня матушкой:

Силу яичников пробуди,

Деточку мне подари.

Потом добавляю ложечку мёда, из заварника подкрашиваю и выпиваю.

— С удовольствием? — требую подробностей.

— С превеликим, — показывает Танька язык и начинает выкладывать одежду из второй сумки.

Смягчаюсь и предупреждаю:

— Ладно, молодец. Каждое утро пей, Савелию ничего не рассказывай.

Танюха хмыкает:

— Само собой. Он у виска покрутит и дуррами нас обзовёт.

Это точно…

— Потому и молчи.

Татьяна достаёт из сумки фен и улыбается с предвкушением:

— Ну что, начнём красоту наводить?

Любит она наблюдать за моей работой. Из любой невзрачной девчонки могу королеву сделать: макияж, причёска, одежда с женщинами творят чудеса.

Я перебираю выставленные баночки, флаконы, тюбики и сортирую на три кучки.

— Это всё в ванную отнеси. Это — в спальню на тумбочку поставь, — даю поручение подруге, а сама приступаю к макияжу.

Рука набита, поэтому времени на выравнивание тона, контуринг и рисование бровей уходит минимум.

Когда дело доходит до ресниц, возникает загвоздка: обгорелые катышки мешают приклеить накладные.

Танюха сидит рядом и почти не дышит, наблюдая за моим волшебным преображением.

— Срезать бы надо, Звёздочка, — даёт бесценный совет. — Давай я тебе аккуратненько, маникюрными ножничками подровняю?

Отшатываюсь в испуге:

— Я по твоей милости без ноги осталась, теперь ещё и глаза лишить хочешь? Фигушки. Сама подстригу.

Эх, знала бы я, чем окончится эта процедура…

Беру в руки зеркало с трёхкратным увеличением, маникюрные ножницы для обрезания кутикулы с острыми кончиками и, высунув язык, очень аккуратно обрезаю кончики опалённых ресниц.

С одной стороны всё получилось идеально. Теперь можно будет смело приклеить накладную ресничку на этот глаз.

Танька смотрит, почти не дыша, боясь что-то каркнуть под руку.

Для неё мои умения — высший пилотаж.

Приноравливаюсь, как удобнее состригать катышки с