Тайна призрачного доспеха - Елизавета Берестова

этот мужчина с сеткой на расчёсанных на прямой пробор волосах — личный камердинер Донгури, — вашему лорду, может, в кабинете плохо стало, срочная помощь потребна, а вы тянете время, пускаясь в никому не нужные рассуждения о качестве двери.

— И́кто прав, — вмешалась госпожа Донгури, — дверь просто так не сломать. Хаято года два назад укрепил магией замок и петли, — она повернулась к коррехидору, — даже не знаю, как быть. Вы уверены, что кабинет закрыт изнутри?

— В замке вставлен ключ, — ответила чародейка.

— Точно, точно, — подтвердил широкоплечий Икто, — я поглядел и даже пытался вытолкнуть его палочкой для еды, но нет, ключ повёрнут, просто так его не вытолкнешь.

— Надеюсь, запасной ключ в доме имеется? — спросил Вилохэд.

Леди Амита объяснила ему, что и запасным ключом от кабинета распоряжался её муж, но где и каким образом он его прятал, ей неизвестно.

— Может, пропилить лобзиком деревяшку у петель? — предложил второй слуга, почесав взъерошенную шевелюру.

— Дурак, — мгновенно отреагировал камердинер, — как есть, дурак! Как ты лобзик просунешь? И сколько пилить будешь? До Нового года? Слыхал, что миледи сказывала: петли и замок магией усилены, твой лобзик не возьмёт. Молчи уж, коли ничего умного предложить не можешь.

Рика смотрела на дверь. Куковать в коридоре до утра, пока слуги будут пытаться хоть что-то сделать с массивной, дубовой (а какой ещё двери быть в Дубовом клане!) дверью, не очень-то хотелось.

— Отойдите все шагов на пять, — велела девушка.

— Всё-таки решили магией попробовать? — спросил коррехидор, — не боитесь пожара? В Желудёвом замке полно деревянных конструкций, всё вокруг вспыхнет не хуже факела.

— Не беспокойтесь, полковник, — ответила чародейка, копаясь в своём саквояже, — жечь и вышибать ничего не стану, у меня появилась идея получше.

Она вытащила маленькую оловянную ложечку, которой отмеряла жидкости, и вставила её в замочную скважину. Квадратный слуга выразительно хихикнул и пробормотал что-то про волшебников-затейников. Рика бросила на весельчака такой мрачный взгляд, что тот побледнел, и дальше чародейка творила заклятие в полной тишине.

Контагион — вот о чём подумалось девушке. Если удастся заставить работать закон подобия, то можно попытаться избавиться от ключа, вставленного изнутри. Точнее, — Рика мотнула головой, одёрнув саму себя, ведь для успеха волшбы нужны точные формулировки, — нужно преобразовать саму суть предмета, связав их подобием третьего, и преобразовать в ключ ложечку снаружи. Для работы ей более всего подошёл серебристо-серый мелок, которым она сноровисто начертила на двери нужную фигуру с зеркальной симметрией и сходящимися к замочной скважине лучами. После этого ей понадобилась фарфоровая чашечка, куда девушка капнула пару капель масла горького апельсина и добавила комочек засахаренного свиного жира. После чего велела следившему за ритуалом во все глаза камердинеру принести ей свечу.

— В замке ведь имеются свечи на всякий непредвиденный случай? — спросила она.

Магическое освещение, которое вошло в моду лет пять назад порой давало сбои, поэтому свечи и керосиновые лампы по-прежнему оставались в ходу.

— Конечно, — подтвердил мужчина. И с некоторым сожалением удалился.

Не прошло и пяти минут, как в распоряжении чародейки оказалась почти новая восковая свеча отменного качества. Рика поблагодарила и продолжила ритуал.

Свеча, точнее её кусок, был покрошен в фарфоровую плошечку к апельсиновому маслу и жиру. Затем чародейка протянула руки и произнесла нужное заклинание: негромко, с расстановками и неожиданными паузами. С тонких пальцев стекло лёгкое пламя и расплавило содержимое миски. После этого Рика окунула туда ложечку, повертела, стараясь, чтобы как можно больше воска налипло, после чего возвратила ложечку обратно в замочную скважину. Остатки воска она размазала внутри пентаграммы на двери. Сосредоточилась, отключившись от действительности. Заклинание контагиона никогда не относилось к числу часто ею используемых, и Рика опасалась, что может сбиться с ритма или же неверно произнести слова. В тексте было немало делийских слов, скорее даже, староделийских, звучание их порой казалось чуждым и странным на слух. Девушка положила правую руку на оловянную ложечку, а левой замкнула пентаграмму и принялась читать, ощущая, как через неё протекает магическая энергия, заставляя бегать мурашки и шевелиться волоски на шее. Почему-то сильно зачесалось в ухе. Хорошо ещё, что заклятие было коротким.

Вилохэду уже доводилось видеть коронера его величества за работой, поэтому он просто наблюдал. Баронесса замерла, закрыв рот рукой. Квадратный слуга вообще разглядывал что-то на потолке, а его напарник не отрывал глаз от манипуляций чародейки, словно с чисто детским восторгом наблюдал за цирковым фокусом. На лице камердинера Сато читались противоречивые чувства: интерес и скепсис. Он сомневался, что открыть запертый и усиленный магией замок под силу маленькой серебряной ложечке, пускай даже и обмазанной воском; но поглазеть на красивую девицу было приятно, тем паче, что не каждый день в Желудёвом замке появляются настоящие чародейки.

Рика всего этого не видела, она целиком и полностью сосредоточилась на ритуале. Слова слетали с её губ в размеренном ритме, негромкие, но чёткие и певучие. Ко второй части заклятия чародейка ощутила положенный жар в ладонях, который по линиям пентаграммы перенаправила на ложечку. В какой-то момент та неожиданно покрылась инеем, затем начала нагреваться. Иней зашипел и взвился в воздух лёгким облачком пара, а сама ложечка, став на секунду полностью восковой, вдруг превратилась в ключ. Затвердела и через секунду уже тускло блестела тёмным металлом вместо олова. С обратной стороны двери послышался мягкий шлепок, словно с огромной свечи на пол упала тяжёлая восковая капля. Магия свершилась. Рика протянула руку и свободно повернула ключ, оказавшийся вопреки ожиданиям ледяным. Вил был уже рядом, остальные тоже сделали пару шагов и теперь тянули шеи, чтобы не пропустить ничего из того, что за дверью.

Внутри кабинета царил полумрак. Настольная лампа приглушённым светом освещала крытый зелёным сукном письменный стол, за которым, откинувшись назад, сидел господин Хаято Донгури. Он был бесповоротно и окончательно мёртв. В его шее зияла разверзтая рана, а всё вокруг было обильно залито кровью. Над ним, а скорее, чуть позади него, возвышался призрачный мужчина в самурайском пластинчатом доспехе и рогатом шлеме. Достославный предок рода Донгури повернул к вошедшим бледное, аскетичное лицо, на котором тускло блестели пустые, невыразительные глаза, и застонал. Застонал протяжно и горько. После чего исчез, просто растворился в воздухе подобно облачку дыма.

За спиной Рики кто-то сдавленно вскрикнул, а кто-то грязно выругался. Девушка жестом остановила желающих немедля оказаться поближе к убитому и прошла в кабинет первая. Коррехидор