Тайна призрачного доспеха - Елизавета Берестова

он убивал ударом в горло, он срубал голову потом, уже с трупа и хвастался перед соратниками количеством и качеством этих самых голов, демонстрируя самые элегантные на специальных сандаловых досках. Я показывал хроники отцу, но разве ж его убедишь! Не удивлюсь, если Маса «добирал» недостающие головы в окрестных деревнях. Отцу было всё равно, он всегда отговаривался брутальностью Эпохи Горячей стали и не переставал восхищаться сомнительными подвигами Масы. Вот и довосхищался дурак…

— Да́рри, мальчик мой, — его мать озабоченно похлопала парня по сжатой в кулак руке, — не стоит говорить об усопшем плохо. Твой отец имел свои странности и причуды, как, впрочем, и любой из нас; но он — твой отец, и он умер. Прояви хоть каплю жалости и уважения.

— Если б он не привечал призрака, он бы был жив, — сорвался на всхлип парень, — я не знаю, что он сделал или сказал такого, чтобы получить знаменитый удар Масы, но я знаю только, что мы все в смертельной опасности. Изгонит его эта ряженая особа или нет, пока под вопросом, — он бросил колючий взгляд в сторону чародейки, — дурацкие шляпа и платье ещё не гарантируют успеха, поэтому надо срочно похоронить отца, а перед этим вызвать храмового экзорциста. Немедленно!!!

— Я согласна, — не позволила чародейке даже рот открыть Эма. Девушка всплеснула руками, — страшно, жутко, невозможно терпеть этот ужас. Вдруг Маса зайдёт ко мне в комнату, и следующей жертвой стану я? А что будет, если ему придёт в голову совершить надо мной насилие?

— Можешь побыть до утра в моей спальне, — предложила леди Амита, — и ты, Дарри, тоже.

— В твоей⁉ — выгнула бровь Эма, — думаешь, ТАМ безопасно? Что помешает призраку войти к тебе и перебить нас троих, как цыплят в курятнике? Нет уж, — она обняла себя руками, словно внезапно замёрзла, — минуты, секунды не останусь в этом жутком месте. Уеду мгновенно.

— Полагаете, что для призрака расстояние имеет какое-то значение? — с вежливым издевательством осведомилась Рика, которую задело не столько замечание парня о её наряде и шляпе, сколько откровенное недоверие, — очень не хочется вас разочаровывать, но, — она качнула головой, и длинная тулья шляпы качнулась с ней в такт, — кровь (ваша, прошу учесть, фамильная кровь Донгури) сработает не хуже маяка. Озлобленный предок способен отыскать вас даже на континенте.

— Отец! — горько воскликнула Эма, — почему ты не подумал обо мне! Как ты мог подвергнуть меня опасности!

— Ты всегда была и остаёшься махровой эгоисткой, Эмочка, — прищурился её брат, — я, я и ещё раз я! Всегда и по любому поводу только одно Я! Я размером с Артанские острова или даже ещё больше. Тебе ведь и в голову не пришло побеспокоиться, что призрак может убить и нас с мамой, и любого другого человека, оказавшегося у него на пути в неподходящий момент, например, графа, — он театральным жестом указал в сторону коррехидора, — или же того же Сато. Мне, между прочим, тоже до чёртиков страшно. Но у меня и в мыслях не было сбежать, бросив тебя и маму. Ни слезинки сожаления над бренным телом отца с зияющей раной в горле, ни капли сочувствия к маме, одна лишь всепоглощающая ты со своими желаниями, страхами и обидками. Между прочим, твой ненавистный брак сам собой откладывается, — криво усмехнулся парень, — по крайней мере до окончания срока траура. Так что могла бы Масе хотя бы спасибо сказать.

— Ты тоже не в проигрыше, — огрызнулась девушка, — езжай на все четыре стороны, и никакой папенькиной опеки! Ты ж теперь у нас — барон Донгури, полноправный владелец имущества. Захочешь — наймёшь армию управляющих, захочешь — продашь кондитерские фабрики ко всем чертям. Ещё большой вопрос, кто из нас БОЛЕЕ обязан нашему предку!

— Дети, дети, — повысила голос леди Амита, — не переходите границы дозволенного. Ваш отец жестоко убит, — на её глазах выступили непрошенные слёзы, — видели бы вы эти лужи крови… давайте не будем ссориться в такой трагический момент и перестанем выставлять друг другу претензии и вспоминать старые обиды. У нас теперь одно общее дело — достойно провести погребение, я рассчитываю на вашу помощь.

— Конечно, матушка, — Дарко встал и обнял мать за плечи, — можешь целиком и полностью положиться на меня, я не подведу.

— Конечно, конечно, мальчик мой, — женщина ласково поцеловала обнимающую её руку, — никогда не сомневалась в тебе.

— А во мне, значит, постоянно сомневаешься? — прищурилась Эма, — не зря отец считал Дарри твоим избалованным любимчиком!

— Ты тоже обделённой отцовской любовью не была, — огрызнулся Дарри, — вечно творишь, что вздумается, и с рук сходит.

— Давайте вы продолжите свои разборки, кои, похоже, у вас числятся в семейных традициях, в комнате вашей матери, — положила конец перепалке чародейка, — или повремените с ними до рассвета. Если вы, Эма, сильно опасаетесь за свою жизнь и не доверяете моим способностям и возможностям по изгнанию, то вместо того, чтобы впустую сотрясать тут воздух, вооружитесь кистью, макните её в тушь и напишите на листе бумаги слова молитвы. У вас получится настоящая офу́да — прекрасный кратковременный оберег. Ваша искренняя вера отлично заменит храмовую печать, и силы офуда хватит до того момента, когда я изгоню призрака самурая в мир иной.

Эма фыркнула: то ли ей показалась сомнительной сама идея рукотворного оберега, то ли девушка засомневалась в силе собственной веры.

— Мистрис Таками права, — леди Амита встала со стула и вздохнула, — пойдёмте ко мне, втроём будет спокойнее и проще. Извините моих детей, господин коррехидор, — она поклонилась почтительным поклоном, склонив спину практически параллельно полу, — они обычно так себя не ведут. Просто шок от внезапного и трагического события губительно сказался на их манерах. Все ваши распоряжения будут выполнены в точности. Потребна ли вам какая-либо помощь?

— Мне потребна, — подняла руку на манер школьницы-отличницы чародейка, — нужно штук двенадцать свечей, бутылка крепкого сакэ или коньяка и мешочек крупной соли, из которого ещё не употребляли соль для приготовления блюд.

— Хорошо, — кивнула баронесса, — из своей спальни я позвоню личной служанке, и она предоставит вам всё необходимое.

С этими словами она удалилась. Эма порывалась ещё что-то сказать чародейке, но мать мягко взяла