Расплата - Джиллиан Элиза Уэст

бы от его запаха, до сих пор витавшего здесь. Кости будто налились свинцом. Колени подкосились, и я пошатнулась. Удержавшись за одно из кресел, я провела пальцами по мягкой ткани его плаща.

Как можно жить и чувствовать такую агонию? Нет, это было больше, чем агония. Бесконечное отчаяние, огромный бездонный океан, в котором я не знала, как плыть. Казалось, я умру от этого. Еще мгновение и тьма заберет меня, вернув мою магию обратно земле. Но тьма не пришла, магия не отреагировала, и лишь его плащ смялся под моими ладонями, как любая обычная ткань.

— Оралия, — голос Сидеро был мягким. Еще мягче было прикосновение его руки к моей спине, когда он развернул меня к своей широкой груди.

Он заключил меня в крепкие объятия, удерживая так, словно это могло помешать мне рассыпаться на части. Я вцепилась в него, даже обхватила рукой его косу, будто это могло удержать меня здесь, в этом месте.

— Хотелось бы мне обладать твоей силой… чтобы я мог дать тебе хотя бы подобие того покоя, который ты дарила другим.

Я не ответила. И не было нужды. Потому что пока Рен не будет восстановлен, я не познаю покоя, и Сидеро это знал. Мы больше не сказали ни слова, когда разжали объятия. В той же тишине он проводил меня в купальню, протянул руку, помогая войти в горячую воду. Даже когда он помогал мне промывать раны, мы не заполнили тишину привычными разговорами. Жгучая боль от промывания каждого пореза была лишь легким облаком, проплывающим по бескрайнему небу, по сравнению с бурей, бушевавшей в сердце.

Лишь когда за высокими окнами окончательно рассвело, я заговорила, сидя на краю половины кровати Рена. Я прижала ладонь к его подушке. Его запах здесь был едва уловим, будто он не спал несколько дней. Вневременные боги не нуждались в сне, хотя он и помогает им восстановиться в периоды сильного стресса, по крайней мере, так объяснял Рен. Но, коснувшись своей подушки, я поняла, что здесь его запах сильнее, будто он выбирал мою сторону кровати также, как теперь я выбирала его.

Сидеро возился по комнате, но все, чего я хотела, чтобы он просто посидел рядом со мной, и подышал здесь, в этом пустом пространстве.

— Оставь, — сказала я, голос прозвучал чуть резче, когда он протянул руку к плащу Рена.

Он замер, ладонь зависла на волоске от ткани, а затем безвольно опустилась. Я выдохнула, опустив плечи и склонив подбородок к груди. Я проспала целые сутки у подножия гор, и все же могла бы проспать еще столетие.

— Скажи, что тебе нужно. — Сидеро подошел ближе к кровати и накрыл мою руку своей. — Дай мне задание, Оралия.

Его голос оборвался на последней фразе, словно его собственное горе прорвалось в слова. Глубоко вдохнув, я покачала головой, чтобы прояснить мысли, и сжала его пальцы.

— Пожалуйста, вели Горацию, Торну, Элестору, Мекруцио, Димитрию и Драйстену собираться, если это не слишком хлопотно, — я провела пальцем по шву наволочки. — Я хотела бы встретиться с ними в библиотеке.

* * *

К тому времени, как я оделась и дошла до библиотеки, все уже собрались. Гораций стоял у камина, опершись рукой о темное дерево и глядя в пламя, рядом с ним был Мекруцио. Торн склонился над одной из высоких спинок кресел, негромко разговаривая с Димитрием, который стоял напротив и обнимал Драйстена за плечи. Но ближе всех к двери стоял Элестор, словно ждал моего появления. Рядом с ним стоял Сидеро.

— Где ты была? — спросил Элестор в ту же секунду, как я появилась, и шагнул вперед, чтобы осмотреть мои уже заживающие раны своими серыми глазами.

Я приподняла подбородок.

— У подножия гор Тилиф. Мне нужно было… время.

Что-то в Элесторе смягчилось при виде напряжения на моем лице. Он опустил скрещенные на груди руки. Но между нами нахмурившись встал Драйстен. Он не обратил никакого внимания на Бога Бурь за своей спиной, который тихо ворчал о том, что они вообще-то заняты делом, пока Драйстен осторожно убрал прядь волос с моей щеки. Я знала, что для него этот жест был непривычным, невзирая даже на то, что сила обращать живое в прах жила только в моих руках. Два с половиной века подобное проявление чувств было под запретом.

— Горящие Солнца, Оралия, я так волновался, — выдохнул он, положив руки мне на плечи.

На мгновение на его скуле дрогнул мускул, и, хотя мне хотелось сжаться в комок, я не поддалась. Вместо этого я коротко кивнула и, вздохнув, шагнула в его объятия.

— Ты — королева, — пробормотал он так, чтобы это могла услышать только я.

Я кивнула, прижимаясь щекой к его груди.

— Да.

Вздох Драйстена всколыхнул волосы у моего лица, и он отстранился.

— Когда ты впервые покинула Эферу, это было по твоей воле? Ты знала о Ренвике?

На его лице отразилось смущение, густые брови сошлись. В его глазах, глазах полубога, которому, я теперь понимала, почти тысяча лет, если Димитрий его брат, я все еще была ребенком пяти лет, которого он мог посадить себе на плечи. Мое время в Инфернисе для него было лишь мигом и вечностью одновременно.

— Нет, я ушла не по своей воле. Но за то время, что я была здесь, нас с Реном тянуло друг к другу. Оказалось, наша магия… родственная.

Горло горело. Я прочистила его, зажмурилась, будто это могло остановить картины, проносящиеся в мыслях. Поляна. Цветы асфоделя. Первый раз, когда Рен произнес мое имя.

Драйстен не выглядел злым или встревоженным. Лишь тяжелая печаль таилась в уголках его глаз. Возможно, это было сожаление, что я не доверилась ему, чтобы сохранить свою тайну.

— Родственная, — повторил он. — И значит, Ренвик…

— Он моя пара. Мы связали души чуть больше недели назад.

Легкий румянец пробежал по его щекам, глаза засияли влагой, и он шумно вдохнул.

— Я бы хотел это увидеть.

Я попыталась улыбнуться ему.

— И я бы хотела, чтобы ты там был.

Наконец я отступила, сжала его плечо, покрытое тканью, и шагнула мимо к ближнему кругу Рена. Все они выглядели изможденными, словно последние дни были для них пыткой, и звезды, скорее всего, так оно и было. Я не была уверена, что случилось бы с Инфернисом, если бы нас с Реном не стало.

Но мой взгляд устремился на Мекруцио и Элестора, я задержала его на каждом, прежде чем произнести слова, которые слышала от Рена бесчисленное количество раз:

— Расскажите все, что знаете.