Король моей школы - Лисса Джонс

Не люблю упаднический настрой: она мне сейчас пацанов расстроит. Вильская — капитан чирлидеров, а сопли распустила. Надо направить беседу в другое русло.

Полгода так не делал: не надевал маску вот этого придурка-капитана-короля школы. Но сейчас откладываю вилку, удобнее разваливаюсь на стуле и мило, так, как девчонки любят, улыбаюсь Вильской.

— Поль, я с закрытыми глазами могу сыграть грязно, но фола никто не заметит. Мы все в отличной форме, просто болтаем, — ухмыляюсь Разумовскому, который, блин, приклеил взгляд к ее тарелке.

Пинаю ножку его стула, и он растеряно кивает.

— Кстати, кто-то может и заметит, — Глеб включается в разговор, наклоняется вперед. — Не надо нарываться. «Орлы» в этом году нового тренера взяли, говорят, профессиональный игрок. Типа он у них на полставки физрук или что-то такое.

Разговор перетекает в обсуждение ближайшей тренировки, и я думаю о том, как легко переключать внимание людей. Тоже самое я провернул в пятом классе с Авой.

До пятого класса она сидела на месте Полины. Она была единственной девчонкой в нашей компании. Единственной кому я позволял… вообще все. А потом пальцами щелкнул и все развернулось на сто восемьдесят градусов: толпа быстро подхватывает хейт.

Кретин обиженный.

Пока Глеб, Макс и два десятиклассника все еще обсуждают тренировку, замечаю, что Юсупов опять сидит тише воды, ниже травы. Вот кто вырос в мрачного закрытого социопата — так это Димас.

Вижу сбитые костяшки на левой руке и напрягаюсь. Он непохож на того, кто полезет в драку. Он лощеный мажор с черными уложенными волосами и стальным терпением, предпочитающий кулакам дипломатию.

— Что происходит? — понижаю голос так, чтобы никто не слышал.

Юсупов вздрагивает и вопросительно приподнимает брови.

— Ну, знаешь, ты та-а-акой болтливый обычно. А теперь и вовсе не затыкаешься. Еще и красоту навел, — киваю на его руку, лежащую на столе. — Надо кого-то?.. — хлопаю ладонью по кулаку.

— А ты обожал трындеть о Бестужевой. А теперь никому не даешь рта открыть чтобы просто ее фамилию произнести. Что-то случилось?

— Ауч. Вот это точно грязная игра. Я же без шуток.

Юсупов шумно выдыхает.

— Все хорошо, — смотрит на свой кулак так, будто видит впервые. — Это просто недоразумение. Спасибо.

— Ты же знаешь, что, если нужно, я к тебе загород прикачу, залезу по пожарной лестнице в дом, и вломлю твоему старику?

Дима едва заметно улыбается, приподнимает подбородок — явно собирается что-то сказать, но мой мир в секунду меняет орбиту вращения. Внимание захватывают горящие синем пламенем глаза, прожигающие во мне дыру размером с космос.

Аврора, словно фурия, летит прямо к нашему столу. Кажется, забываю, как дышать. Идеальные кудри наконец-то хаотично развиваются за спиной, щеки горят румянцем, а в руке — стакан апельсинового сока.

— Ты! — Её звонкий голос взрезает гул столовой.

Всё вокруг замедляется. Я даже не успеваю встать.

Она останавливается в сантиметре от меня. Дрожит. Не от страха — от ярости.

— Ты — ничтожество, Воронов!

Сок летит мне в лицо.

Наш стол замолкает. Вся столовая замолкает.

Холодные капли стекают за шиворот, рубашка прилипает к груди.

Ни одной здравой мысли в голове — все занял полыхающий взгляд. Я бы многое отдал, чтобы в этот момент видеть ее настоящие глаза, а не эту фальшивую наклейку на радужках.

Собственно. А с фига ли столько ненависти сейчас?

Прихожу в себя с глубоким выдохом. Медленно провожу ладонью по мокрому лицу. С трудом понимаю, что Дима успел отскочить, а Макса дернула в сторону Вильская.

— Сам ты урод, Филипп, — с жуткой болью в голосе шипит девчонка. — Падать ниже было некуда, но ты настоящий чемпион среди моральных уродов.

Она выдыхает ненависть мне в лицо, а я не могу сообразить, что случилось. Понимаю только, что сейчас на нас смотрит вся школа. Если скажу «фас» гимназистам, ее сожрут. А я этого больше не хочу.

Картинно-медленно поднимаюсь.

Что ж. Мы не будем воевать, Ава. Но ты первая начала шоу. Толпа любит шоу.

Капли сока стекают по волосам, рубашка в мокрых пятнах, местами липнет к груди и животу.

Довольно улыбаюсь, делаю шаг вперед, не отрывая от нее взгляда. Ава вздрагивает, щеки вспыхивают сильнее. Наклоняюсь, губами почти касаясь верхушки ее уха.

Черт, как сладко пахнет. У меня пристрастие к вредному и сладкому.

— Если хотела меня раздеть, просто попросила бы, — шепчу, чтобы слышала только она. — А теперь готова сходить к директору, отличница?

Ава отшатывается так резко, что едва успеваю себя остановить от попытки ухватить за руку. Она не падает, Слава Богу.

— Бестужева! Воронов! — громогласный ор Синусоиды так невовремя останавливает мое представление. — В кабинет к директору! Живо!

Глава 13. Булочки с корицей и неудобные вопросы

Аврора

В детстве родители учат нас: «Если обижают — скажи учителям». Но порой родители и представить не могут, что происходит за закрытыми дверями таких школ, как «Альма».

Репутация в «Альме» — все. Репутация дороже денег, ведь именно она привлекает деньги, спонсоров, и людей, отдающих сюда своих детей.

Репутация гимназии была безупречна до тридцать первого мая прошлого года, когда при всем классе Фил окончательно сломал мою самооценку и веру в себя.

Помню, как вернулась домой в слезах. Мама застала меня в кровати под одеялом. Паника в ее глазах... Никогда не забуду, как ее пальцы дрожали, когда она обнимала меня. Я тогда вылила на нее всю правду. Все события с пятого по десятый классы.

Рассказала, как стала «уродиной» в восьмом классе, когда пришлось сменить очки на те, что позволяли видеть при моих «минус десять». Очки и брекеты. Угловатость, зажатость… Я действительно была гадким утенком. Фил был тем, кто «подарил» мне это прозвище. Самое грубое, самое обидное, самое уничижительно. Все так быстро его подхватили.

Рассказала, как стала «крысой» в шестом классе, когда не успела сбежать со всеми с урока музыки. Не успела из-за дурацкого зрения! Я бежала с ними, я не хотела никого сдавать, но очки съехали на кончик носа… Портфель был тяжелый… Остановилась, чтобы протереть стекла и попалась на глаза классной руководительнице. А дальше были вопросы, поиски всего класса… Они решили, что я сдала их специально, и никто не дал мне шанса на оправдание.

Я пыталась реабилитироваться, не отчаиваться, не опускать руки. После случая с музыкой пообещала, что помогу ребятам с четвертными проектами по английскому. Хотела заслужить