Дар первой слабости - Лера Виннер

— Ты ждала меня вчера.

Он снова не спрашивал, а утверждал, и я открыла глаза, повернула голову так, чтобы помешать ему себя касаться.

— Нет.

На этот раз улыбнулся он.

— Не верю.

— Не нужно, — я тоже вернула ему его фразу, приподнимаясь, наконец, на локте. — Ты уже получил что хотел.

Он был первым мужчиной, оказавшемся настолько близко ко мне. Даже те, кто стремился приблизиться в прошлом, не получали такой возможности. Теперь же, когда я осознала это, вместе с незнакомыми теплом, во мне начало расти напряжение.

— Я бы сказал, что только попробовал.

— Не…

Моё дурацкое «Не смей» сгорело на его губах, когда Вэйн поцеловал меня. Осторожно, почти целомудренно, но моментально лишив воли к сопротивлению.

Я просто не двигалась, не понимая, как следует реагировать на подобное, а он ловил губами мои губы осторожно, почти нежно, словно вовлекая в эту незнакомую мне, но интересную игру.

Воздуха быстро перестало хватать, хотя в спальне было свежо.

Затылок под волосами взмок от внезапно накатившего жара, и я упёрлась ладонью генералу в плечо, поняв, что могу просто его оттолкнуть, но он склонился надо мной, упираясь рукой в подушку, и отстранился немного, чтобы заглянуть в глаза.

— Хватит, — вместо приказного и требовательного тона получился унизительно испуганный шёпот.

Моё сердце билось так быстро, что в тишине он должен был тоже услышать, и… сделать что? Проявить невиданное благородство, встать и уйти, имея возможность остаться?

Вэйн ничего не сказал, просто поцеловал меня снова. На этот раз по-другому — влажно и медленно, заставив окончательно потерять ориентацию в пространстве и времени. Его язык разомкнул мои губы, и я просто подчинилась, даже не подумав о том, чтобы его укусить.

Не настаивая на ответе, он целовал очень медленно, непристойно и глубоко — достаточно, чтобы я заёрзала на простыне от смущения, потому что лежать стало неудобно.

Тело откликнулось на такое простое, казалось бы, но абсолютно новое прикосновение мгновенно — влажным и густым жаром, от стыда, за который мне захотелось провалиться сквозь землю.

Случалось, что люди целовались у меня на глазах, и никогда в этом не было такого… Безумия. Простое действие — не слишком красивое, но, должно быть, приятное, когда тебе по-настоящему нравится тот, с кем ты этим занимаешься.

Я никогда не думала, что это может быть так, а Вэйн не оставлял мне времени на то, чтобы примириться с этой мыслью.

Когда всё внутри обдало очередной волной иссушающего влажного жара и дышать стало нечем, он немного отстранился, всё также внимательно глядя мне в лицо.

— Поцелуй тоже первый, княжна?

Он не насмехался, не подчёркивал тот очевидный факт, что нецелованная двадцатидвухлетняя девица — это однозначно бракованный товарец, но признаться в подобном вслух, да ещё ему почему-то показалось немыслимым.

— Отпусти меня.

— Не отпущу.

Такой простой ответ.

Я правда ждала другого?

Позволив себе и мне отдышаться, Вэйн поцеловал меня снова, на этот раз агрессивнее, поймав мой подбородок пальцами. Больно он не делал, но от ощущения его власти надо мной начала кружиться голова.

Вторая его рука легла мне на живот, — горячая через тонкую ткань сорочки, — и тут же соскользнула ниже.

— Нет! — мой протест вышел невнятным, и я скорее выдохнула его Вэйну в губы, чем произнесла чётко.

Если он опустит руку ещё ниже и почувствует…

Сделав вид, что вовсе не расслышал, он смял пальцами подол, забираясь под него, и я вздрогнула всем телом, когда это всё-таки произошло — его ладонь уверено и неторопливо скользнула по самому сокровенному. Он словно проверял, смог ли добиться желаемого результата, а я, не помня себя, задыхалась, потому что Вэйн раздвинул пальцы, раскрывая меня для себя, растирая по нежной коже густую влагу.

— Мне кажется, что всё-таки «да», — он, наконец, позволил себе коротко и победно улыбнуться, а потом поцеловал меня опять, лишая возможности ответить.

Проведя ладонью вверх-вниз уже резче, он задержался пальцами на набухшем бугорке, надавил не слишком сильно, но так, что я охнула, выгибаясь перед ним.

Прокатившееся по телу удовольствие оказалось похожим на вспышку — ярким, стремительным, лишающий воли. Руки позорно ослабли, я перестала понимать, что нужно сделать, чтобы его оттолкнуть, а Вэйн начал двигать пальцами быстро, ритмично.

Задыхаясь, я схватилась за его плечо, стиснула ткань рубашки так же сильно, как в прошлый раз сжимала простынь.

Не осталось ни голоса, чтобы возразить, ни мыслей, чтобы понять, как правильно это сделать.

Вэйн снова коснулся губами моего подбородка, как будто пытался унять моё отчаянно колотящееся сердце, и тут же его пальцы соскользнули ниже.

— Нравится, княжна?

Даже сквозь затянувшуюся разум пелену я понимала, что он не издевается. Он в самом деле хотел знать.

Да только ответить было немыслимо.

Вэйн погладил меня раскрытой ладонью контрастно медленно и нежно, и мне пришлось прикусить губу, чтобы не застонать в голос.

Тот же влажный непристойный жар, что был в прошлый раз, поднимался от низа живота, затягивал как трясина. Я почти перестала слышать, как тяжело и рвано дышу, сосредоточившись на ощущениях — собственной беззащитности, щекочущей звенящей пустоты в груди, жёстких и сильных пальцев ниже живота.

У меня не было причин доверять Вэйну, он оставался чужим для меня мужчиной — непонятным, неразгаданным, способным на любую неожиданность. И тем не менее именно этот чужой мужчина трогал меня там, где я сама касалась лишь украдкой.

Невыносимо стыдно.

Пьяняще хорошо.

Я никогда бы не могла подумать, что прикосновение к единственной точке на теле способно вызвать столько…

— Приподнимись.

Это было скорее предупреждение, чем просьба. Вэйн сам подхватил меня за талию, помогая опереться на ослабевшую руку, и тут же притянул обратно, предлагая откинуться спиной на своё плечо.

Так он стал моей опорой. Я чувствовала, как тяжело вздымается его грудь, — генерал к происходящему тоже равнодушен не остался, — а от его тепла стало ещё жарче.

В таком положении ему стало удобнее прижать меня к себе, погладить мой живот через строчку.

Запоздало сообразив, как тесно мы теперь прижаты друг к другу, я попыталась отстраниться, но он перехватил меня удобнее.

— Тихо. Не двигайся.

А вот теперь это был прямой приказ. Мягкий, но такой, которого невозможно было ослушаться.

— Закрой глаза.

— Не надо, — я сама не знала, зачем сказала это, очевидно было, что он уже не остановится.

Вэйн тихо хмыкнул и, откинув мои волосы в сторону, поцеловал за ухом.

— Не бойся.

Я хотела бы бросить ему в ответ что-то снисходительно-ироничное. Что-то о